Жесткий вариант

— Я собираюсь произвести в вашем доме обыск, гражданка Гайдукова. Прокурор будет поставлен в известность немедленно по его окончании. Основания для производства неотложных следственных действий у меня есть. Сядьте!

Я еще подумал, что это он зря…

3

…но ошибся.

Нет, следователем работать я бы положительно не смог: не переношу вероломства. Я знаю, что такое штурм: там, за чертой или стеной, — враг; не убьешь его — он убьет тебя; выигрывает тот, кто успевает выстрелить первым. Здесь еще нет друзей и нет врагов; враг может оказаться невиновным, а тот, кого ты пожалел, переступить черту доверия.

Если бы у меня спросили, чего я больше всего не люблю, я бы так и ответил: вероломства.

К перестройке отцовского дома Гайдуков отнесся творчески: нам понадобилось два с половиной часа, прежде чем мы дошли до крышки погреба в сенях.

— Что там переделывал Серега? — по-свойски спросил у Галины Козуб.

— Я туда не лазила — мышей боюсь, — надменно ответила она.

Все время, пока мы производили обыск, она ходила из угла в угол по кухне и курила, прикуривая одну сигарету от другой.

В погребе было тепло, сухо и никакого намека на мышей. На полках стеллажа стояли банки с абрикосовым вареньем, помидорами, огурцами; посередине — столитровая бочка из-под чешского пива с квашеной капустой. Сомнительно, что всеми этими заготовками занимался Сергей Валентинович единолично.

— А все-таки?.. В одном доме живете.

Она капнула из рукомойника на сигарету, выбросила ее в ведро.

— Вам надо — вы и ищите! — отрезала.

Потом все же сообразила, что незнание реконструкции собственного дома выглядит неправдоподобно. — Стенку перекладывал. Ту, что во двор. Текло там, по весне вода собиралась.

Первый результат принесло элементарное простукивание. В собственном доме я никогда не жил, но догадывался, что если хотят остановить воду, то обеспечивают дренаж или откачку, а поверхность цементируют; пустота же за «текущей» стеной ничем не оправдана. Один из крайних кирпичей легко продавился — ушел в кладку наполовину, образовав паз непонятного назначения.

Загадку разгадал вернувшийся из пивной Ваня Ордынский (номера «москвича» он не узнал, но пивом от него пахло): молча он сунул в паз пальцы и… отодвинул стену! Она стояла на швеллере и была оборудована снизу роликами из подшипников. Володя присвистнул.

— Н-да, с прапорщиком промашка вышла, вы меня извините, товарищ младший лейтенант, — восхищенно посмотрел он на Ордынского.