Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Неужели первосвященник? — Отойдемте, — не дождавшись моего ответа, жених хозяйским жестом подхватывает меня под руку и отводит в одну из ниш.

Дверей тут нет, но почему-то я ощущаю себя неудобно, будто это может меня скомпрометировать. С удивлением замечаю на скамейке в нише какую-то корзину, которую мужчина небрежно отставляет в сторону и садится, вытягивая длинные ноги в проход.

— Присаживайтесь, нам предстоит длинный разговор, — предлагает он.

Мне не хочется, я слишком волнуюсь, но в небольшой нише он, кажется, занимает слишком много места.

— Садитесь! — вдруг чувствую, как сильнее вспыхивают свечи и жаровни, стоящие поблизости.

— Вы маг огня?

— А я уж думал, что вы еще и немая, — ухмыляется он нагло, и я замечаю ямочку на его левой щеке, а вот на правой такой нет.

Злость неожиданно придает уверенности, я сажусь-таки на выглаженную и блестящую от времени деревянную скамью. Маги огня плохо сочетаются с энергией растений, эльфы их избегают всеми силами.

— О чем вы хотели поговорить?

— Наш договор, — он вытаскивает свернутую в трубочку бумагу из-за пазухи, и я узнаю связывающую его тесемку.

— Он уже подписан, — напоминаю я, не собираясь отступать ни от одного из пунктов договора.

— Конечно, но нужно еще раз повторить все пункты, прежде чем благословение Богини заверит наши клятвы.

Я напрягаюсь как всегда, когда речь идет о договорах и обязательствах, но он лишь повторяет то, что было много раз обговорено.

— Я как раз знаю прекрасный пансион для магически-одаренных молодых людей в Оракских горах, я смогу поспособствовать, чтобы его приняли, — замечает мужчина, когда я подтверждаю, что согласна со всеми пунктами договора.

— Пансион для будущих военных? — ахаю я.

— Конечно, я и сам его закончил...

— По вам и видно, — шиплю злобной змеей. — У моего брата нет огненного дара, он не подходит для этого.

— Все матери так говорят сперва, а потом радуются тому, что сыновья возвращаются с обучения настоящими мужчинами! В этом пансионе исправляют поведение даже самых отъявленных хулиганов, и они становятся приличными членами общества.