Женить строптивого. Твоё неизбежное счастье

Правда ли, что вы обманом заставили его жениться на себе?

Репортёр! Ах ты тварь! Да что ж такое, эта вспышка полностью меня ослепила! Пока я пыталась проморгаться, чтобы запустить огненное заклятие (я должна уничтожить этот магограф! Нельзя допустить, чтобы мои снимки в полураздетом состоянии оказались в утренних газетах!), магограф не переставал щёлкать. К сожалению, перед глазами мелькали радужные круги, не позволяя направить заклятие.

А вдруг он что-нибудь сделает Филе? Где она? Она в порядке? Убью скота, если он что-нибудь ей сделал!

— Чвирр! — словно в ответ раздался боевой вопль линкса, звон, грохот и сразу же — истеричный вопль:

— Крыса! Уберите крысу! Эта тварь залезла мне в штаны!

Я не удержалась и прыснула от смеха: Филя была в своём репертуаре.

— Филя! — рыкнула я. — Оставь в покое его задницу! Хватай магограф! Разбей его!

— А-а-а! — снова заорал репортёр. — Только не это! Отдай артефакт, крыса!

И тут я наконец более-менее проморгалась. Тощий плюгавенький человечишко прыгал по моей спальне, размахивая руками и пытаясь поймать Филю, которая, натужно трепеща крылышками пыталась унести подальше магограф.

"— Тварь?! — возмутилась я. — Крыса?! Сам ты крыса продажная! Лети отсюда, муха* навозная!

И направленный удар магии вынес незваного гостя в окно.

—----

*муха (навозная муха) — так называют назойливых репортёров, которые пойдут на всё, чтобы добыть компрометирующие магографии. В нашем мире это папарацци.

Глава 30...И о боевых драконицах

Я выскочила на балкон, чтобы проверить, не убился ли бесов репортёр.

— Я в суд подам! — завизжал репортёр, оказавшийся живучим, как муха. — Убивают! Помогите!

— Пока не убивают! — рявкнула я, присмотревшись и обнаружив, что незадачливый журналист застрял в ветках ближайшего дерева. — Но сейчас будут!

Направленным потоком я смахнула этого идиота на землю (проследив, чтобы не убился) и отправила ему вслед огненный заряд… второй… третий… Несильно, так, для острастки, представляя на его месте в том числе и крыску.

— Ай! Ой! Уй! — мячиком заподпрыгивал он, уносясь в темноту сада, и хватаясь за задницу, на которой живописно загорелись штаны.

— И больше не возвращайся! — рыкнула ему вслед я. — А не то прольётся кровь!

Эх, нужно было, наверное, скрутить его и запереть в шкафу. А потом перевязать бантиком и передать Астеру.