Женить строптивого. Твоё неизбежное счастье

— Мамочки! — пискнула Инель, подставляя руки. — Настоящие улирчени! Какие же они лапочки!

Мда… Похоже, улирчень, как это свойственно его братии, оказался на месте максимальной концентрации разнообразных эмоций и настолько ими переполнился, что аж размножился! Похоже мы нашли способ увеличения популяции наших улирчиней.

А ещё… Ещё мы теперь будем знать наверняка, что произошло тут в кустах между этими двумя. Я заранее понимал, что мне очень не понравится то, что я там увижу, и поэтому предпочёл бы просмотреть записи улирченя при свидетелях, желательно в собственном кабинете.

Флор обязательно меня удержит, если я захочу спуститься в подземелья и оторвать голову графу. А мне при исполнении этого делать нельзя. Надо же, как не повезло: даже на дуэль его не смог вызвать из-за этой системы подавления оборота в королевском саду. С другой стороны, хорошо. У королевы остался её сад. Большая его часть, во всяком случае.

— О чём ты задумался? — голос Инель вывел меня из размышлений.

— О том, что мне очень хочется сбежать домой.

Вместе с тобой. И наконец обжить наши супружеские комнаты… ну, если ты готова меня простить.

— Мне казалось, ты сам не хотел на мне жениться? — бросила она на меня лукавый взгляд, оторвавшись от семейки улирчиней, переливающихся в её ладонях. — И собирался развестись через год. Что изменилось?

— Я наконец попробовал твой пирог, — усмехнулся я

И, насладившись удивлённым выражением лица, уточнил:

— На самом деле я просто злился на Марка Альстромерия. И не мог признаться даже самому себе, что этот кошмарный фейри лучше меня знает, на ком мне жениться.

Из-за своего глупого упрямства я был почти готов разрушить собственное счастье.

— И что же тебя остановило? — приподняла бровь Инель.

— Я понял, что могу тебя потерять, — вздохнул я. — Вот сейчас очень наглядно понял. И я готов простить Альстромерию, что угодно, лишь бы ты была жива и осталась со мной. Я понимаю, что это звучит довольно сумбурно…

— Ты знаешь, что мне подлили любовное зелье? — поинтересовалась Инель, слегка покраснев.

Марк, и наши отцы. Мне до сих пор стыдно за своё поведение тогда.

— Не смей винить себя! — я легонько поцеловал её в лоб. — Даже под приворотом ты вела себя безупречно! Кстати, я довольно быстро разгадал, что произошло именно это, — кивнул я, мощным волевым усилием, подавив раздражение, снова всплывшее при напоминании о том, что этот клятый фейри сотворил. — Поэтому и был уверен, что ты тоже хочешь расторгнуть наш брак. Я не собирался навязываться.