Жена самурая

"

"– А я тебе звоню сказать, что не смогу с тобой Новый год отметить, – огорченным голосом сообщил Михаил. – Понимаешь, мама заболела, и мне не очень удобно оставлять пожилую женщину одну в таком состоянии. Придется ехать к ней, хотя это и не очень удобно, все-таки в другом городе живет. Но я на несколько денечков к ней, вернусь к концу праздников, и потом мы непременно увидимся, – пообещал он расстроенной Ольге. – Я тут рекламу увидел – будет большая выставка самурайского оружия. Тебе ведь интересно, да, Оленька?

– Конечно, – она постаралась скрыть разочарование.

– Тогда я тебе накануне позвоню, хорошо? Ты поправляйся.

Положив трубку, Ольга вдруг задумалась. Михаил раньше не упоминал о том, что у него есть мама – ну, разумеется, подразумевалось, что она есть, но никогда он не выражал беспокойства по поводу ее здоровья, например. «Интересно, он мне правду сказал или нет? Может, просто решил красиво отделаться от меня на Новый год? Так я и не навязывалась вроде бы».

Думать так о Михаиле было неприятно, но внутри шевелилось какое-то неясное чувство обиды.

Проходя мимо катана-какэ с мечами, она вдруг почему-то задержалась и уперлась глазами в маленький меч-танто. Не понимая еще зачем, Ольга вдруг сняла его с подставки и провела пальцем по рукоятке. Желто-золотистая яшма будила какие-то воспоминания, но Ольга никак не могла понять, где именно видела похожий камень. И вдруг…

– О, черт… – пробормотала она, словно увидев кадр из фильма.

Забыв про чай, Ольга бросилась в комнату за мобильным и набрала номер Карепанова:

– Борис Евгеньевич, это Оля Паршинцева. Помните, мы под женским трупом нашли кусок обработанной яшмы? Знаете, что это? Это не украшение! Вернее, украшение, но не брошка! – затараторила она, словно боялась, что оперативник ее перебьет.

– Так, стоп, погоди, – велел Карепанов, у которого быстрая Ольгина речь, видимо, вызвала неприятное ощущение. – Так ты что же, выходит, у этого самого Сайгачева японским занималась?!

– Да.