Жена самурая

Но Сона Габдрахмановна не носила обуви на каблуке, а звуки явно издавались подкованными металлом «шпильками». Повинуясь внезапному порыву, Ольга шмыгнула обратно, выключила свет и припала к замочной скважине. В маленькое отверстие хорошо просматривалась только та часть коридора, что располагалась в одном закутке с препараторской, и дверь кабинета Нарбуса. Именно к ней и подошла торопливо высокая белокурая женщина в коротенькой норковой курточке и синих джинсах в обтяжку, заправленных в высокие белые сапоги. Следом подтянулся огромный верзила в кожаной куртке и натянутой на самые брови черной трикотажной шапочке.

– Быстрее, – буркнул он, чуть подтолкнув спутницу. – Пока никто не чухнул, что здесь есть кто-то.

Порывшись в карманах, женщина извлекла связку ключей и отомкнула кабинет, прошмыгнула внутрь, не зажигая света. Верзила остался в коридоре. У Ольги внутри все замерло и похолодело. Самым разумным было вызвать охрану, но для этого нужно было выйти из своего укрытия, а сделать это, не привлекая внимания незнакомца, не представлялось возможным.

Верзила начал проявлять признаки беспокойства, так как его спутница явно задерживалась. Он нервно заходил туда-сюда, и Ольга, затаившая дыхание, отчетливо слышала его тяжелое дыхание.

Наконец из кабинета появилась женщина, и Ольга едва не вскрикнула – это оказалась Станислава, дочь Нарбуса.

– Все, пойдем отсюда, – прошипела та, хватая своего спутника за рукав.

– Погоди… Взяла?

– Взяла-взяла, не бойся. Теперь точно отыграемся.

Парочка почти бегом скрылась за поворотом. Ольга почти не сомневалась, что пробрались они на кафедру через дверь черного хода, где постоянно курили санитары. Значит, просто забыли замкнуть за собой, как обычно.

Выждав минут пять, Паршинцева вышла из препараторской и осторожно заглянула в оставшуюся приоткрытой дверь кабинета.