Мой дикий сводный

та, которая бесит меня по сто раз на дню, первая, блять, с которой я хочу попробовать что-то, кроме “потрахушек”!

– И сколько ты без них выдержишь? Месяц? Три? А потом что? Побежишь к той, которая “всегда согласна”?

– Мне что, прямо сейчас при тебе ее над нахрен послать? – зло усмехается Мирон и внезапно идет в сторону двери.

– Стой! – бросаюсь ему наперерез и с трудом удерживаю эту тяжелую махину, обхватив за талию.

Прижавшись щекой к широкой груди, слышу, как грохочет в ней сердце и жмурюсь. Я не могу поверить, что это из-за меня.

А Мирон… другой. Он вспыхивает по поводу и без повода. И если уж с первым у меня не сложилось, потому что я сложная по его словам, то что говорить про него?

Взвизгиваю, потому что сводный подхватывает меня под бедра и тащит в соседнюю комнату.

– Что ты делаешь? – беспомощно болтаю ногами в воздухе. – Нас ждут!

– Подождут, – хрипло усмехается он и прижимает меня спиной к стене, скидывает с себя куртку.

– Прекрати! – выдыхаю, когда моя куртка беспардонно распахивается, а свитер задирается наглыми пальцами.

Мирон лишь хищно улыбается прежде, чем заткнуть мой рот поцелуем. Горячая ладонь накрывает мою грудь и жадно сжимает так, что у меня перехватывает дыхание.

Зарываюсь пальцами в его волосы. Чувствую, как соскальзываю немного ниже, а Мирон толкается в меня твердым пахом. По телу пробегает волна напряжения. Даже в одежде он умудряется задеть мои самые чувствительные точки.

Ахаю, откинув голову, и тут же получаю поцелуи на шее и новые толчки снизу. Глаза закатываются сами собой.

– Нам… нельзя. – шепчу как в бреду и мои губы накрывает новая лавина поцелуев и покусываний.

– Нам все можно, – тихо рычит Мирон, все яростнее подаваясь мне навстречу, и я забываю как дышать.

Еще несколько раз содрогнувшись, обмякаю в крепких объятиях.

Мирон тяжело дышит, уткнувшись мне в шею и то и дело вздрагивает."

"Жмурюсь и закусываю распухшую от поцелуев губу. Я никому никогда не позволяла ничего, кроме них. А сейчас творится какая-то дичь.