Мой дикий сводный

Распахиваю соседнюю дверь и замираю на пороге, потому что не могу оторвать глаз от Забавы. Она стоит в центре комнаты и взволнованно сжимает в руках букет нарциссов.

Вся будто светится изнутри. Такая красивая и неземная в своём пышном белом платье, что у меня даже перехватывает дыхание. Я долго не мог заснуть ночью, представляя себе, как она будет выглядеть, но даже и близко не предполагал, что настолько сногсшибательно.

— Мирон, ты не передумал? А то давай я тебя подменю, — раздаётся сзади голос друга, а я показываю ему фигу и под дружный смех шагаю к своей невесте.

Крепко сжимаю ее ладонь, и мы идём рука об руку к большим белым дверям. Старый паркет тихо поскрипывает под нашими ногами. Сзади юморят друзья и подбадривают нас шёпотом.

На “три-четыре” легонько толкаем массивные створки и попадаем в большой зал, украшенный цветами и залитый ярким солнечным светом. Играет свадебный марш. Перед нами стоит регистратор и небольшой круглый стол с двумя креслами. А по краям располагаются ряды стульев для гостей.

— Володина Забава Александровна, вы обвиняетесь в краже фамилии и сердца Царского Мирона Владимировича, — начинает торжественно зачитывать речь женщина, и мы с Забавой растерянно оборачиваемся друг на друга, а сзади раздаются тихие смешки. — Готовы ли вы понести наказание в виде пожизненного лишения свободы без права на условно-досрочное освобождение с конфискацией вашего сердца в пользу потерпевшего?

— Готова, — тихо хрюкнув от смеха, громко отвечает Забава.

— А вы, Царский Мирон Владимирович, обвиняетесь в особо тяжком преступлении — краже спокойного сна Володиной Забавы Александровны с применением очарования, хитрости и наручников. Готовы ли вы к пожизненному заключению в двухкомнатной камере вместе с Володиной Забавой Александровной и исправительным работам в виде мытья посуды после семейных ужинов?

— Готов, — отвечаю уверенно и быстро оборачиваюсь к друзьям.

— А это не мы, — ржёт Семён и кивает мне на отца. Тот невозмутимо смотрит на меня, покачивая новорожденного сына, но по его хитрому взгляду вижу – это дело его рук.

— Тогда объявляю, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Прошу вас подойти, обменяться браслетами.

Подходим с Забавой к подставке для колец и удивлённо смотрим на изящные золотые наручники, лежащие на красной бархатной подушке.