Жена в подарок

Будущему правителю оборотней слезы не к лицу. — Выдра даже не отвлеклась от сладости. —  А я что? Я правду сказала. Ему действительно грозит наказание. Повелитель не оставит без внимания вопиющий факт ослушания.

— Швабра, — вновь позвала я, — еще хоть одно слово и ты навечно разучишься говорить.

Моя злость набирала обороты. Во-первых, на наглую выдру, во-вторых, на себя, за то, что позволила этой гадкой зверушке сказать ребенку такие слова. Но помимо злости я ощущала, что сейчас способна на многое, в том числе заставить замолчать дух-тотем.

«— А ты не злись, — вдруг раздалось в голове. — Я права. Он — будущий правитель, который должен думать головой. А не идти на поводу чувств. Ролан мог погибнуть, Дана, но еще хуже то, что нарушив клятву, он бы приговорил весь свой народ к смерти.»

Отвечать бесцеремонной нахалке не стала. Хотя призадумалась, все же Облачный дворец не простое сооружение. Магическое. Находящее высоко в небе. По сути, она говорит правильные вещи. Антарес ведь упоминал порталы, а мальчишка явно своими силами пытался проскочить сквозь время и пространство.

— Я не могу обещать, что мой муж не пожелает наказать тебя, — осторожно произнесла я, глядя на паренька. — но постараюсь сделать все, чтобы этого не произошло. Очень трудно быть вдали от семьи, особенно, если ощущаешь своих родителей и знаешь, что они испытывают негативные чувства.

Говорила и верила в то, что говорю. Необычная такая уверенность. Непонятно откуда взявшаяся. Но если я могла сомневаться в муже, как мужчине способном примириться с навязанной женой, то как в воине и защитнике не сомневалась. С такой силищей? Да бросьте, это было бы по меньшей мере странно. А вот мысль о том, что в жизни паренька явно случилась трагедия, меня не покидала.

— Я приму любое наказание, — гордо вскинул голову Ролан. — Уважаемая Швабра права, меня должно наказать. Я ослушался приказа и нарушил клятву. Точнее хотел ее нарушить, что в данном случае одно и тоже.

Ох и серьезный мальчуган. Наверное, и правильно, с таким-то титулом, но ведь смотрит на меня золото глаз и чудится в них детство, которое усиленно подавляют.