Жена самурая (СИ)

— Ты боишься иглы, но не побоялась моей катаны? — Такеши усмехнулся, и это, кажется, подействовало: Наоми задышала ровнее, и хватка ее пальцев уже не была такой судорожной.

Она не всхлипывала все время, пока он шил — быстро и аккуратно, но, как только закончил, отвернулась, утыкаясь лицом в землю и глотая слезы. Пот градом стекал с ее висков, и Наоми думала, что еще никогда не выглядела более жалкой.

Такеши наложил повязки и принялся смывать с рук кровь в ручье, когда услышал позади себя хриплый голос:

— Ты так возишься со мной…

— Ты бы предпочла иное? — насмешливо спросил он.

— Я хотела, чтобы ты меня убил. Потому что сама я не решилась, — с горечью добавила она.

Выслушав ее, Такеши уперся ладонями в колени и встал.

— Останься пока здесь. Я прикажу принести тебе еды.

Он подошел к костру и жестом отозвал в сторону Кацуо.

— Присмотри за ней, — Минамото кивнул в сторону Наоми, — чтобы не натворила глупостей.

— Да, Такеши-сама, — с поклоном ответил тот и направился к ручью.

Это был уже второй странный приказ от молодого господина за день, и Кацуо терялся в догадках. Все солдаты и слуги знали, что Такеши-сама отправился за своей невестой, чтобы провести обряд в родовом поместье. Дома готовились к прибытию новой госпожи… Но что Кацуо увидел здесь шло в разрез со всем тем, что он знал о грядущей свадьбе.

Новая госпожа, бросившая молодому господину вызов. Сопротивлявшаяся ему с такой отчаянной решимостью, будто ее хотят сделать пленницей.

Молодой господин, который пощадил ее в поединке.

Его странные приказы. Словно молодая госпожа хочет учинить что-то над собой…

Когда он подошел, Наоми обернулась на шум шагов. Она попыталась сложить губы в нечто, напоминающее улыбку, и попросила:

— Пожалуйста… помоги мне, я хочу умыться.

Кацуо заметил ее шальной взгляд, прикованный к ножнам его катаны, и неосознанно накрыл оружие одной рукой. Потом отстегнул пояс, бережно положил его поодаль и перенес госпожу поближе к ручью.

Он готов был поклясться, что слышал ее горестный, разочарованный вздох, и он был вызван совсем не приступом боли.

Они прибыли в поместье поздним вечером, и Наоми проспала почти все время в дороге. Рикша мерно покачивалась, убаюкивая ее скрипом колес, а доносившиеся голоса и негромкое ржание отчего-то внушали спокойствие. Она заснула вскоре после утренней остановки, а открыла глаза уже от толчка: они остановились перед высокими — в полтора человеческих роста — воротами.