Жена повелителя эльфов

 — Ты говорил, что твои знаки не ошибаются, и он является идеальной жертвой, потому как их души с Ленариэль похожи?

— Да, мой повелитель, истинно так.

— Тогда скажи мне, моя дорогая, — Верисель наклонился, взял меня за подбородок и заглянул в глаза. — Кто ты такая?

Глава 55

— Что ты имеешь в виду? — сделала я круглые глаза.

— Ну конечно! — воскликнул Верисель, буравя меня взглядом. — Как же я раньше не догадался!

— Не догадался о чем? — спросила я.

Неужели Верисель каким — то образом понял? Но как?

— Ты не Ленариэль, — с неотвратимой убежденностью в голосе произнес советник.

 — Тебя, моя дорогая, выдали глаза. Ты в совершенстве умеешь притворяться, так, как Ленариэль и не снилось. Но вот сейчас, — он отпустил мой подбородок и почти ласково провел по щеке пальцами, — тебя выдал страх. Когда я спросил, кто ты, ты не смогла его скрыть.

Он обернулся к Квинтарену и требовательно спросил:"

"— Ты сможешь узнать, чья душа сейчас в теле Ленариэль?

— Да, мой повелитель, — ответил тот, глядя на меня с прищуром.

 — Это многое объяснило бы. Если Ленариэль все — таки погибла во время прошлого ритуала, а ее тело заняла другая сущность… которая приняла в себя магию жизни… да, я теперь понимаю, почему не подействовал мой браслет из левзонии…

— Тогда приступай, не медли! Это может занять больше времени, чем я предполагал изначально!

— Браслет из левзонии? — спросила я, припомнив украшение, к которому мне не хотелось даже прикасаться. Куда я его вообще дела? — Это тот самый, что ты подарил мне в день ритуала с Тайрониром? А что он должен был сделать?

— Активировать в тебе магию смерти, конечно же, — невозмутимо ответил Квинтарен.

Он бросил на меня взгляд, острый, как бритва. — Ленариэль не могла этого забыть.

Маг резко провел кинжалом у горла Валеры. Все произошло так быстро, что я успела только закричать — кровь брызнула яркой струйкой, Квинтарен запел что — то на непонятном языке, а Валера, схватившись за собственную шею, безуспешно попытался остановить приближение смерти.

Воздух передо мной заискрился, и в нем неясными образами начали проступать призрачные фигуры, которые быстро двигались в хаотичном порядке. Послышались голоса — невнятные, больше похожие на перемешанную какофонию, что слышна при быстрой перемотке музыки.

Странно, но Квинтарен вглядывался и вслушивался в то, что мне казалось мешаниной образов и звуков, с живейшим интересом — так, словно он действительно понимал, что видит.