Жена повелителя эльфов

Он обнаружился почти сразу — стоял на небольшом возвышении, гораздо ближе, чем мы его оставили. Увидев, что я смотрю на него, он улыбнулся.

— Ленариэль, зря ты наложила на Тайронира щит, — сказал советник. — Ты не оставила мне выбора. Раз так, придется тебе принять на себя то, что я приготовил для твоего мужа.

— И что ты хочешь сделать? — спросила я, внутренне похолодев.

Ведь Мериивель говорил о том, что Верисель собирается убить Тайронира! Неужели советник решил расправиться и со мной?!

— Нет, твоей смерти я не хочу, — усмехнулся советник.

Глава 37

После этих зловещих слов окружающие звуки вернулись. Тайронир как раз заканчивал речь о том, что отныне в эльфийские земли наконец-то придут долгожданные мир и процветание.

Тут что, была война и голод?

Мне срочно нужна хоть небольшая пауза в круговороте событий. Где бы найти время просто посидеть, почитать книгу по истории, послушать о политической ситуации, да разобраться в магии, в конце концов?!

Явно это будет не сегодня.

Тайронир воздел вверх наши сомкнутые руки, принимая овации и поздравления, идущие от толпы. Я сильно постаралась, чтобы моя улыбка выглядела естественно, а не натянуто. Надеюсь, получилось.

Сложно улыбаться и делать счастливое лицо, когда ждешь, что в тебя вот-вот прилетит какое-нибудь вредоносное заклинание, или вовсе стрела, или что там местные эльфы используют в качестве оружия.

Вот еще один момент на заметку — нужно выяснить, вдруг Ленариэль владела навыками боя? А то магии у девочки не было, никаких особых талантов тоже. Чем же все-таки она занималась пятьдесят лет? Изучала людей и человеческий язык? Тоже мне достижение… Самое, наверное, бесполезное для меня. Тут я могу спокойно дать фору любому эльфу.

А вот знаний в магии мне сейчас катастрофически не хватало. На божественную помощь тоже рассчитывать не приходилось — богиня ясно дала понять, что не будет вмешиваться даже в такой малости, как дать мне знать об отце ребенка.

К счастью, мучительный момент со стоянием на платформе закончился. Пока я раздумывала, часть площади под нами очистилась от народа, и на ней возник кортеж из вереницы открытых карет, запряженных белоснежными лошадьми.