Жена по праву (СИ)

Стоя рядом, они были очень похожи: тот же чёрный оттенок волос, серые глаза и смуглая кожа.

— Ты поедешь с нами поужинать? — произнёс Роберт, строго глядя на сестру.

— Нет! — прошипела она. — У меня занятия, мне пора!

Развернувшись, Маргари стремительно зашагала прочь, и мы остались с Адальхартом одни на крыльце.

— Ты говорил, что будешь на службе, но приехал сам? — не удержавшись спросила я.

— Я соскучился! Поехали, — Роберт открыл дверцу, помогая мне забраться на сиденье.

Экипаж выехал за ворота академии, и в окно я увидела площадь и торговые прилавки.

— Где-то тут должна быть девочка, я должна ей за булочку, останови! — воскликнула я.

— Останови, Кевин! — приказал Адальхарт возничему.

Роберт помог выйти из кареты. Я осмотрелась, но Камилы с её тележкой уже не было.

Адальхарт, сунув руки в карманы брюк и прислонившись к дверце, задумчиво смотрел на меня грустную, возвращавшуюся к экипажу.

— Её нет, — вздохнула я.

— С каких пор ты ешь булочки с улицы? — удивился Роберт, подавая руку."

"— Тут все едят булочки! — фыркнула я.

Я возмущённо вскинула брови, уставившись на Адальхарта.

Он озадаченно вскинул брови, уставившись на меня. С минуту мы пронзали друг друга взглядами, а потом отчего-то синхронно улыбнулись.

— Ты невероятно прожорливая!

— Боишься не прокормить?

— Нет, не боюсь. Кевин, правь в старый город! — приказал Роберт возничему.

— Что мы там забыли?

— Ты хотела булочек? Будут тебе булочки, Лерочка.

От ласково произнесённого моего имени по телу пронеслась сладкая дрожь, а в животе усиленно заурчало.

Экипаж проехал несколько кварталов.

— Останови тут, Кевин, — приказал Адальхарт. — Пройдёмся.

Гулять мне хотелось меньше всего. В душе нарастала тревога из-за визита Эскорта в академию и неслучившегося разговора. Ведь он хотел мне что-то сказать? Как мне улизнуть из-под чуткого надзора инквизитора и встретиться с ним?

Мы выбрались из экипажа и оказались на узкой мощёной улочке, залитой золотым закатным светом.

— Идём, — Адальхарт предложил свой локоть, и мы двинулись по булыжной мостовой в сторону возвышающейся в конце улицы старой башни.

Шли в напряжённом молчании. Мой ум терзали мысли о собственном теле, оставшемся на Земле. И о Валери. Какой бы подставщицей она не была, смерти я ей не желала.