Жена по праву

— Экстравагантно, — протянул “супруг”, сев рядом и поставил между нами блюдо, бокалы и вино.

Он успел снять мундир и выпустить рубашку, расстегнув её до середины груди. И теперь больше не был похож на инквизитора или генерала, а был просто моим близким мужчиной.

— И ты не будешь смеяться и уговаривать дать фамильяру тьмы имя погрознее? — протянула я.

— Я вообще не смешной, — хмыкнул Роберт, откупоривая бутылку. — Ты в праве назвать своего фамильяра как хочешь, но, если станем родителями, ребёнка называть буду я, — сказал строго.

Я вскинула осторожный взор на Роберта. Его слова пугали. Пугали мечтой о жизни, которая была для меня невозможна.

— Ешь, — кивнул он на блюдо и принялся наполнять бокалы.

Оранжевый солнечный диск коснулся моря и принялся в нём тонуть. Секунда за секундой тускнели краски мира и гасло величественное небо. В высоте замерцала первая звезда.

“Я хочу, чтобы мы с Робертом жили долго и счастливо, чтобы были вместе”, — загадала я.

Мы стукнулись бокалами.

— За нас с тобой, Лера, — проговорил Роберт, повторяя тост, произнесённый в самом начале нашего знакомства.

— За нас, Роберт, — проговорила я, глядя ему в глаза.

Мы выпили, изучая друг друга взглядами, но нас прервали мохнатые передвижения. Анхор проснулся и подполз к блюду.

Роберт покормил его.

Светлячок тоже захлопал глазками, почуяв запах вкусной пищи, и я опустила ему в короб несколько мясных кусочков, снятых с пирога.

Почти совсем стемнело, и пушистые друзья вновь сладко засопели. Роберт потянулся в карман брюк и достал две плоские свечи.

— Не захватил, чем поджечь, — проворчал он, поставив свечи на опустевшее блюдо. — Сейчас схожу.

— Подожди, — взяла его за запястье. — Ты забыл, с тобой маг огня, — хихикнула я.

Призвав огонь, я ловко подожгла свечи и поглядела на Роберта.

— Ты очень способная, — похвалил он. — Я даже готов нарушить своё правило и… подлить тебе вина.

— Ты сегодня такой щедрый! — шутливо хмыкнула я.

Роберт наполнил бокалы и вместо ответного смешка, сморщился и потёр грудь.

— Что с тобой? — забеспокоилась я.

Ведь и раньше, во время нашей с ним борьбы, он как-то странно за неё держался.

— Давняя рана, — глухо отозвался Адальхарт, делая глоток. — Беспокоит иногда.

— Расскажи, — я отклонилась, оперевшись на локоть, и приготовилась внимательно слушать.

Мне был безумно интересен этот мужчина и всё, что с ним происходило до меня. А страх и тревога за его рану полностью овладели разумом.

— Три года назад получил ранение, мне проломили грудь.