Жена по праву

В застывшей тишине я зашуршала юбками и, дотянувшись до камушка, висевшего на моей талии, сорвала нить.

— Держи, — протянула Роберту согретый теплом моего тела камень, и “супруг”, на миг сжав его в ладони, отправил вещицу в карман брюк.

Подол спутался и никак не желал распрямляться, или это у меня руки не оттуда росли? Я смущённо стояла, одёргивая низ, и мысленно ругалась.

Всё же рано позвала его повернуться, нужно было сперва привести себя в идеальный порядок.

Во взгляде Адальхарт скользнуло умиление.

Он молча склонился на одно колено и принялся расправлять мои юбки. Его широкие сильные плечи под плотной тканью мундира и завитки смоляных волос манили прикоснуться, запустить пальцы, ощутить гладкость и тепло. И я, натянутая от напряжения, как тетива, сжала пальцы в кулаки и закусила нижнюю губу, чтобы не дай бог не сорваться.

Но Роберт зачем-то коснулся моей щиколотки, легко, чуть уловимо, но ни за что не поверю, что случайно. И я, вздрогнув, полетела на него, как спущенная стрела.

Ладонями упёрлась в его плечи. Мои волосы копной укрыли нас обоих, и мы встретились взглядами.

Сейчас точно поцелует. Несмотря на обещания.

— Так вот, где уединились наши молодожёны! — раздался смешливый женский голос. — Вам не хватило ночи?

Я выпрямилась, поправляя волосы. И почему так некстати, в таком растрёпанном виде судьба столкнула меня с Констанс! Уверена, это была она… Только бывшая может с такой остекленелой ревностью рассматривать новую избранницу мужчины, оценивать степень припухлости её губ от поцелуев и искать на шее следы страстных покусываний.

— Добрый день, Роберт, Валери! — натянуто улыбнулась леди со струящимися по плечам рыжими змейками волос. На ней было вызывающе-красное платье с большим декольте и пышно стоящей грудью четвёртого размера — мечта любого здорового мужика.

— И тебе добрый день, Констанс, — пророкотал Роберт, поднимаясь с колен.

Он называет её просто по имени без титулов… как всё запущено.

— Добрый день, — буркнула я, хотя какой он, к чёрту, добрый…

Так то и не скажешь, что Адальхарт зол на королеву за измену! Вон, как задорно глядит на неё, всю такую сияющую!

Ну, если ему нравятся такие, как Констанс, то на худенькую и костлявую меня, лежащую в больнице, он никогда в жизни не посмотрит.

Да и зачем ему?

Эх, вот зачем я об этом подумала? Прочь, шальные мысли!

Порадовало одно: портрет, стоявший у кровати Роберта, принадлежал не Констанс.