Жена (не) подарок

Вроде бы самое страшное позади, но беспокойство не отпускало: что, если бы я не успел? Что, если бы она не решилась позвонить и ребенок пострадал? Хорошо хоть, догадалась не упрямиться, набрала мой номер.

Получается, обезопасил ее снаружи, однако беда пришла откуда не ждали: изнутри, от соседа, как сказал Валентин.

Я поднялся в комнату урода, где меня уже ждали. Крупный бородатый мужик с разбитой губой сидел на стуле посреди небольшого помещения. Над ним возвышался охранник Милы, готовый в любую минуту его обезвредить.

Мужик оторвался от бесцельного созерцания своих ног и полоснул меня полным ненавистью взглядом. Гиена чистой воды. Такой если и нападет, то исподтишка. Даже на таком расстоянии я ощутил запах алкоголя.

Обстановка в комнате удручала: обои ободранные, местами со следами фломастеров и ручки. Под потолком — разбитый плафон, из которого выглядывала лампочка. Когда-то бежевый диван теперь покрывали пятна разных размеров и цветов. Разрисованный шкаф и куча коробок. Детские игрушки выглядывали из-под крышки одной из них.

Однако пыль на мебели явственно намекала: тут давно не было женской руки. Да и игрушки не разбросаны, а они ведь должны быть разбросаны, если тут живут дети, так?

Садиться на диван желания не возникло, а другой мебели, кроме уже занятого стула, не было, поэтому я прислонился к шкафу и скрестил на груди руки.

— Ну, что произошло? — спросил у охранника Милы.

— Это все эта сука! — вдруг рявкнул Михаил. — Я знаю!

И застонал, получив увесистый удар в живот от Валентина.

— Рот закрой, пока тебя не спрашивают, — процедил он мужику не церемонясь. Посмотрел на меня и продолжил уже вежливее:

— Артур Германович, Михаил был в запое и шлял... гулял по бабам почти две недели, а в это время его жена, Галина, собрала вещи, забрала детей и ушла. Неудивительно. Соседи доложили, что он бил и ее, и даже детей. В общем, скрылась, и никто не знает, где она.

— А при чем тут Мила? — недоумевая, поинтересовался я.

— Михаил сначала решил, что она их прячет. Девушка открыла ему дверь, чтобы доказать, что у нее никого нет.

Сосед Милы шумно задышал и прищурился.

— Так! — прогремел с чувством. — Милка надоумила мою, зуб даю! Вся такая из себя фифа, красивая и ухоженная. Вещички хорошие, опять же. Моей, видать, тоже такой жизни захотелось.