Жена князя Луны

– Илуор? – кое-как произнесла Арфель и облизнула пересохшие губы.

Князь опустился на оба колена и выдохнул те слова, что так мечтала услышать Арфель. Но прежде, чем ошеломленная, счастливая княгиня успела ответить, он встал и взял ее за руки:

– Прежде чем отвечать, выслушай меня.

Градус счастья стремительно падал. Вздохнув, Арфель ответила:

– Хорошо. Надеюсь, ты объяснишь и то, почему тянул с ритуалом.

Вместо ответа князь осторожно привлек к себе любимую и коснулся ее губ нежным, мимолетным поцелуем:

– Я весь для тебя, только для тебя одной.

– И Охота, – кивнула Арфель. – Мерзость.

– И Охота, – согласился князь. – Я даже позволил себе задуматься о том, чтобы скрыть твои воспоминания.

– Ученик Отца-Ворона опять с кем-то поделился тайным знанием? – рассердилась княгиня.

– Нет, после той взбучки он решил дать обет молчания, – рассмеялся Илуор.

– Поэтому в моих покоях теперь золота больше, чем в твоей сокровищнице? – Арфель прижалась к груди своего такого мудрого и одновременно такого бестолкового мужчины.

– Чего это? В сокровищнице золота тоже предостаточно, – возмутился оборотень и тут же добавил:– Не сбивай. Я хочу быть предельно честным.

– Может, не стоит? – Она потерлась щекой о его грудь и подняла голову, чтобы потребовать еще один поцелуй.

Илуор не смог отказать любимой в такой откровенной просьбе, после чего, чуть отстранившись, проводил Арфель в беседку. Правда, на блюда и напитки княгиня не обратила никакого внимания.

– Я оставил твоего отца в живых, – буркнул оборотень.

Арфель поперхнулась воздухом:

– Да я как бы и не просила его убивать. И на будущее: я против столь кардинального решения проблемы. Внука он не увидит, пусть живет в Империи.

Помолчав и видя, что Илуор не собирается продолжать диалог, княгиня осторожно спросила:

– А к чему ты это?

– К тому, что ты должна знать правду, прежде чем принять решение. Я встретился с ним. Традиция, по которой Князья не покидают Серый Дол, была мною сломана, да ты и сама знаешь. Я сам мотался по самым крупным городам Империи и на площадях просил прощения у людей. А в столице я встретил твою целительницу.