Жена князя Луны

 – Тебя тоже это смущает?

Волчица помолчала, поправила вазу с розами и честно признала:

– Смущало. Но я заметила, что ты не пользуешься своим преимуществом. Тень Рогатой Короны всегда с тобой, но мы ее видим лишь тогда, когда ты ее используешь. И я заметила, что со мной ты её не призываешь.

– Мне не нужны чужие тайны, – уверенно произнесла Арфель. – Но я готова их узнать, если того потребуют обстоятельства. Каэль? Что с тобой?

– Прости, отвлеклась.

Госпожа Хемм мгновенно убрала в карман огрызок карандаша и обрывок бумаги, на которой она что-то сосредоточенно набрасывала.

– У нас целая комната забита писчими принадлежностями, сшитыми под обложку чистыми листами и огромными, богато украшенными альбомами, – укоризненно произнесла Арийна. – А ты позоришь княгиню со своими обмусоленными бумажками. Как будто тебе канцелярии пожалели.

– Ага, видела я ваши ""сшитые под обложку чистые листы"", – тут же завелась Каэль. – Огромные! Сверхогромные! Не каждый художник на листах такого формата картины рисовать возьмется.

– Мудрость должна быть запечатлена со всем тщанием и на надежном носителе, – с достоинством ответила волчица.

– У меня не мудрость. У меня черновики, – буркнула Каэль.

– Ты – Первая помощница Второй Лунной Княгини, каждый твой черновик – будущая мудрость.

– Тогда тебе лучше не видеть тех картинок, которые я вчера нарисовала, пока формулу заклятья прикидывала, – фыркнула Каэль.

Арфель не сдержала смешок: она прекрасно знала, какие похабные картинки умеет рисовать подруга.

– Уже видела. Твои бумажки были извлечены из мусора и вклеены в альбом ""Заметки Первой Помощницы Второй Лунной Княгини Арфель Льефф-Энтан, что носила имя Каэль из рода Хемм"".

– Почему ""носила имя""? – севшим голосом переспросила Каэль. – Я же еще жива. И потом, я категорически против, чтобы та похабень характеризовала меня для потомков! Можно же как-то пригладить мой моральный облик!

Арийна пожала плечами:

– Надо было сжечь.

– Арфель! Скажи ей! – Каэль повернулась к подруге, но та была слишком занята своими мыслями.

Лунная Княгиня судорожно соображала, не оставила ли она каких-нибудь сомнительных записок? А то мало ли…

– Сочувствую, – отмерла наконец леди, Льефф-Энтан. – Арийна, ты уж проследи, чтобы каракули Каэль были надлежащим образом зачарованы – чтобы несовершеннолетние дети не могли их увидеть.