Жена князя Луны

Нет путеводной нити, путеводного маяка. Искра, что изредка вспыхивает, не может привести за собой всех желающих. Совсем слабая жрица хозяйничает в Пещере Предков.

– Это жрец. Отец-Ворон, если я не ошибаюсь.

– Мужчина? – поперхнулся Саргрейв. – В Пещере Предков проводит ритуалы мужчина?! Мужчина благословляет брачные союзы?!

– Больше некому. – Арфель стало как-то неприятно. Вряд ли тот заслужил такое показное недоумение.

– Да я не в обиду, – смутился Седьмой Князь. – Просто это же тяжело и болезненно. Прикасаться к тотемному древу дозволено лишь женщинам, лишь жрицам Луны.

– Вы не знали этого? Какой прок от вашей возможности просмотреть всю жизнь, если…

– Так ведь чтобы увидеть всю жизнь, нужно потратить столько же времени, сколько прожил Князь или Княгиня, – возмутился Князь. – Мы выхватываем куски, и да, на Илуора потратили очень много времени и сил, но он того стоил, как по мне. Рано ему корона досталась, но из него выйдет хороший Князь.

Оборотень явно обиделся, но Арфель не собиралась его щадить. Если когда-то эти семеро оборотней и Первая Лунная Княгиня решили взять на себя ответственность за Серый Дол, то пусть не отлынивают. А то куда ни посмотри, а тут они недослушали, тут недосмотрели, а там и вовсе додумали.

– Мы не боги, – Седьмой Князь грустно улыбнулся, – а жаль.

– Так, может, вам переродиться? Кто-то останется, а кто-то отдохнет. Потом поменяетесь.

Оборотень посмотрел на травницу, как на богиню:

– И ведь тебе не сравнялось и четверти века… мы пришли. Приведи его, Ворон.

Оглушительное карканье и шум от беспорядочно бьющих крыльев. И медленно истаивающий туман, открывший яркую поляну, в центре которой на валуне сидел высокий ярко-рыжий парень.

– Седьмой Князь? – Он посмотрел на пришедших. – Юная леди.

– Меня зовут Арфель Льефф-Энтан. – Травница присела в реверансе.

Рыжий подхватился на ноги:

– Почему ты здесь? Неужели ты погибла?! Боги… Это моя вина.

– Ты уже мертв, в том, что произошло после твоей смерти, не может быть твоей вины, – напомнил Саргрейв. – И было бы неплохо, если бы ты представился.

Парень поклонился, прижав руку к сердцу, и, выпрямившись, отрывисто произнес:

– Тамор Льефф, обротень-полукровка. Я твой дядя, Фель. Я так и не увидел тебя.