Жена князя Луны

Он рухнул в гон как сопливый пацан, и он винит себя за это. Он должен был сам, еще в столице, найти себе шл… любовницу, не дожидаясь долгой и выматывающей дороги до Ондиниума. Да, ти-Риэл нарушил приказ, да, в комнате был любовный артефакт. Но вина лежит на двух оборотнях: на слишком много взявшем на себя свободном бойце и на Илуоре нид Энтане. И наш князь это понимает.

Повисла тишина, которую разбавлял только шелест травы, которую беспокоил поток воздуха от летящих листьев.

– А еще я рискну сказать вам то, чего вы знать не можете, – усмехнулся вдруг Сайрен.

 – Я знаю, что ваши узы ша-раарти истинны, потому что Илуор сам сказал мне об этом.

– Вы доверяете его словам, потому что он ваш друг, – хрипло произнесла Арфель. – Но я не имею такой причины для доверия. Вообще-то, я в принципе не имею ни единой причины доверять оборотням.

– Если я правильно понял, то вскоре к вам вернется память, верно? – с лукавым прищуром спросил Сайрен."

"– Верно, – вместо травницы ответил целитель. – Эзра нашла способ и объяснила мне, что нужно сделать.

И, как она успела прочесть в переданных вашим князем бумагах, это вполне рабочий метод.

– И там, в своих воспоминаниях, вы найдете подтверждение всем моим словам. – Сайрен посмотрел Арфель в глаза. – Во время гона оборотень превращается в чудовище и одновременно остается в теле человека. Волчица может спастись одним способом – обратиться в свою четвероногую форму и вырвать безумцу горло. У человека спасения нет. Илуор считал, что был с вами… Илуор считал, что жестоко вас изнасиловал.

Что вернувшиеся воспоминания сломают вам психику. И он попросил охранителей вернуть воспоминания ему, чтобы поведать вам о событиях той ночи и убедить оставить заплатку на месте.

– Ему? – нахмурился Ричард. – А ему-то с чего их возвращать?

– Природа либо милостива, либо жестока, – хмыкнул тин Шторм, – оборотень не запоминает то, что происходит во время гона. Так вот, леди Льефф-Энтан, он, ради вас, остался человеком. Ваша страсть была плодом любовного артефакта, но Илуор был в сознании.

Относительном, конечно. Будь он полностью собой, то пострадали бы не вы, а ти-Риэл.

Хран с рваным ухом как-то особенно тоскливо взвыл, и Сайрен поспешно добавил:

– В смысле, Илуор убил бы его, а не… А не то, что произошло с вами.

Некоторое время Арфель молчала. Молчал и Сайрен. Ричард и Каэль тоже приняли этот своеобразный вызов тишины. Где-то вдалеке раздалось совиное уханье. Ох, бедные ночные хищники, постоянно кочующие оборотни и их свели с ума.