Жена истинного короля

Та была блеклой и скучной. Светлые, почти белые, волосы, бледная кожа, невыразительные глаза, практически бесцветные губы. Казалось, дунь – и она рухнет. Всегда спокойная и холодная, ничего общего с тем, что обычно нравилось королю!

Поднимая один из кусочков, Ханна стиснула зубы и покосилась в сторону ненавистных аристократок.

В этот момент ей хотелось схватить один из самых острых черепков и…

Интересно, как будет выглядеть лицо этой немочи, когда Ханна порежет его на куски? Будет ли она при этом кричать? А может, начнет отбиваться? Или заплачет? Рухнет в обморок?

Сжав кусочек в руке, Ханна посмотрела на закапавшую кровь.

Разве ее кто-то осудит? Она ведь так любила Геральда. Все для него делала, все сносила, терпела вечные издевательства, насмешки, ничего ему не говорила, покорно наслаждаясь счастьем, которое он ей дарил!

Никто не сделал для него больше, чем она!

Так почему Эллорд он дарит цветы, а ее даже своей фавориткой не сделал?! Чем она заслужила подобное отношение?

Ощутив тошноту, Ханна поднялась на ноги и повернулась к аристократкам.

В этот момент Розали скривила свои обескровленные губы. И показалась Ханне такой страшной, что сил смотреть и дальше не было, но она все равно смотрела. Впитывала каждую частицу.

Что в ней было такого? Почему одни получали все, а другие должны были всю жизнь выгрызать для себя право на жизнь и счастье?

Почему эта Эллорд с самого рождения была достойна богатой жизни, а она, Ханна, только и могла, что довольствоваться участью служанки?

Вечная стирка, уборка, тычки и насмешки.

Она подарила ему свою самую большую драгоценность! А он выбросил ее, как нечто ненужное!

Променял… на… эту… блеклую моль, которая даже смеяться толком не умела!

Мысли Ханны стали хаотичными.

Все, что она видела перед собой, – это ненавистное лицо. Ханна должна была изуродовать ее, тогда король даже не посмотрит в сторону этой Эллорд.

Да, да, должна была сделать это…

Прямо сейчас…

Немедленно…

Как в трансе, Ханна направилась к сидящим аристократкам. Те до поры до времени не обращали на нее внимания, разговаривая о чем-то своем.