Жена Хана

Даже этот адский оргазм ослепивший его до такой степени, что от собственного крика заболело горло, а конвульсии выломали все тело назад, в напряжении, в разрывном фонтане безумия выплескивающимся в нее непрерывным потоком вместе с судорогами дёргающегося в наслаждении тела.

Упал рядом лицом в подушки, распластавшись по кровати, сгребая ее в охапку одной рукой, чтобы не разрывать контакт. Шумно дышит со свистом.

И замирает, когда чувствует, как ее губы касаются его потной спины, вдоль позвоночника, а пальчики гладят его шрамы, она ложится на него сверху, животом на его спину, зарываясь лицом в его затылок.

Зазвонил сотовый и Хан нехотя потянулся к нему, включая громкую связь.

— Ваш дед пришел в себя.

— Отлично. Что-то еще?

— Он хочет видеть Ангаахай.

— Он может хотеть.

— Отказался есть пока она не придет.

— Пусть не ест.

Отключился и перевернулся на спину, приоткрывая глаза и с удивлением видя, как его жена склонилась над ним.

— Я пойду.

— Нет! Ты не должна.

— Не должна, — кивнула и провела ладонью по его щеке, — я хочу пойти.

Перехватил ее руки.

— Зачем?

— Он пожилой и больной старик. Он заслуживает уважения. Он — твоя семья.

Долго смотрел ей в глаза.

— У меня нет семьи.

— Есть, — повторила упрямо и накрыла его пальцы своей ладонью, заставив невольно ослабить хватку. — я, Эрдэнэ и твой дед — мы твоя семья. И мы тебя любим.

— Батыр Дугур-Намаев не умеет любить! Не обольщайся.

— Я все же пойду, если ты позволишь.

И тут же потерлась об него, как котенок, прижалась губами к его щеке. И он ощутил себя расплавленным куском железа, растекающимся по шелковым простыням.

— Иди…если тебе это доставит удовольствие.

— Спасибо, — глаза искренне загорелись радостью, — доставит!

И он сам вспыхнул от восторга, загорелся изнутри, не сводя с нее взгляда и чувствуя, как внутри все болит…как тянет и ноет в груди и хочется громко надрывно заорать то самое слово, которого не существует.

Глава 11

Мы любим вовсе не тех, кто сделал нам что-то хорошее. Мы любим тех, кому сделали что-то хорошее мы сами. И чем больше хорошего мы им сделали, тем больше хотим сделать еще.

Пелевин

— Присядь вот здесь. Ближе. Мне тяжело говорить.

Я подошла на несколько шагов вперед. Этот человек даже в постели, с кислородной маской на лице, внушал страх и какое-то опасение.