Жена для Чудовища

Он пытался объяснить, что делает, но был слишком взволнован, так что я не поняла ни слова. Не знаю, помогает это или мы занимаемся самообманом, чтобы убедить себя, что делаем всё возможное.

Когда свет схлынул, лицо Ливая оставалось недвижимым и пустым.

— Нет, я не могу видеть его таким, — Армандо закрыл лицо руками и шатаясь сел на стул, шмыгнул носом и полез в карман за платком.

Мне тоже больно видеть его таким. Я рассказывала о случившемся всем, кто был готов слушать. В первый день я искренне верила, что врачи помогут.

Я понимаю, что истерика не конструктивна, но какого чёрта?!

Устроившись на подушке Ливая, я заметила, что он смотрит на пол и, проследив за взглядом, увидела, бумажку.

— Армандо, что это?

— М? — он как раз вытирал глаза платком, а после смутился и потянулся к листику, который, похоже, выпал из его кармана.

Подняла голову. Ливай ещё «здесь»."

"— Кажется, он хочет увидеть. Покажи, пожалуйста?

Армандо смутился ещё больше.

— Д… да это бред. Пустяк. Сделал, чтобы нервы успокоить, — он с явной неохотой развернул листик и протянул мне. — Прости за это.

Первым делом я показала Ливаю. Его периоды «активности» короткие, нужно успевать. После взглянула на рисунок.

На нём широкая кровать из тёмного дерева. Та самая, на которой сейчас лежим мы. На приподнятой подушке Ливай с закрытыми глазами, а на его плече… я. Тоже сплю, приобнимая его. За нами распахнутое окно и развевающиеся шторы, слегка затеняющие огромный шар луны. Она подсвечивает мои растрёпанные волосы и резкий профиль Ливая. Не знаю, нафантазировал он его или рисовал с натуры, но…

— Армандо, это… — я повернулась к служителю. — Потрясающе.

Он хотел ответить, но вдруг округлил глаза, глядя на Ливая.

Генерал смотрел на рисунок. Кажется, это самый долгий момент, когда он «с нами». Тонкие губы шевельнулись, будто силясь, что-то произнести.

Но вместо слов Ливай выдохнул пар, как бывает на морозе. Только был он не светло серый. а насыщенно-чёрный, будто сама тьма. Неужели…

— Армандо, тебе придётся нарисовать такую же, но огромную, — почему-то шёпотом сказала я. — Чтоб на всю стену. Это…

В голове щёлкнуло.