Жена для Чудовища

Никаких «Эльда бра сет». Читал долго и тягуче. Молитва напоминала песнопения шаманов. Воздух начал понемногу вибрировать, а может мне только казалось? Я обрадовалась, что вот-вот появится воронка, но… дальше этого не продвинулось. Зато прохожие зашевелились, стали смотреть в нашу сторону чуть более заинтересованно.

Армандо шептал снова и снова, пролистывая страницы книги. Солнце пряталось за верхушками деревьев, становилось всё темнее.

Служитель резко замолчал и сердито посмотрел на сияющий в лучах крест и обхватил руками голову:

— Ничего.

Йоргес сдвинул брови:

— Может не получается, потому что уже… некуда возвращаться?

Глава 46

— Или мы все слишком устали и встревожены, поэтому не получается, — возразила я. — А ещё маленькая церковь. Или неправильная. Мы говорим о портале в другой мир! Армандо, ты пробовал ритуалы призыва? Думаю, нужно что-то новое. Алана использовала тьму, так? Если только заброшенки могут родить стража, значит мы — источник тьмы.

Я тараторила всё, что приходило на ум. Плевать, насколько адекватно это звучит. Мне нужно встряхнуть их, не позволить сорваться в уныние. Печаль — не конструктивна. Ливай научил меня не сдаваться и бороться до конца. Я вытащила его из комы, чёрт возьми.

Не конец. Я отказываюсь признавать, что это конец! Армандо потёр переносицу:

— Другие места силы?

— А… ну… если мы будем жить все вместе? — снова подал голос Йоргес. — Мамочка, тебе нравится это служитель? Ты хотела с ним зачать ребёнка?

— Я даже представлять боюсь, что на это скажет Ливай, — нервно усмехнулась я.

Армандо вяло кивнул. Его состояние нравилось всё меньше, шёл спотыкаясь, то и дело дотрагиваясь пальцами висков. Йоргес бодрее, интереса во взгляде глазах становилось всё больше. Согласна, сейчас, когда зажгли фонарики, в парковой зоне стало очень красиво.

Следующим утром мы с Йоргесом сделали вылазку до супермаркета, где я, помимо продуктов, купила ещё альбом с красками.

В этот день мы никуда не пошли. Армандо поначалу и правда увлёкся рисованием, но очень быстро бросил и принялся писать, чертить схемы, говорить сам с собой, бродя по комнате.

— Армандо, у тебя всё хорошо? — спросила я вечером, всерьёз забеспокоившись.