Жена для Чудовища

— А Армандо здесь просто в качестве поддержки. Йоргес, послушай, всё в порядке. Тебя заставили делать плохие вещи, Орден и стражи хотят разобраться, почему и кто виноват. Поэтому у них к тебе вопросы, но никто не злится. Ты же не виноват, просто хотел к маме.

— К тому же Диана генерала быстро успокоит. У неё ведь есть кое-что особенное, — Армандо сделал пару шагов к мальчику и понизил голос. — Магия.

— Свет что ли? — предположил Йоргес.

— О, нет. Особенная. Музыкальная магия, — Армандо поднял палец. — Она показывает, как уметь любить.

— П-правда? — глаза мальчика округлились, а после он посмотрел на меня. — А мне покажешь?

— Легко, — улыбнулась я. — Нужно только спуститься.

Может это и правда хорошая идея. Хочу, чтобы он доверился. Сыграю что-нибудь, смогу удивить, расположить к себе.

Взяв Йоргеса за руку, я потянула его к двери, не обращая внимания на возмущения переодетых гвардейцев. Кажется, Армандо что-то сказал им, но я не прислушивалась.

Дом спал, было необычно тихо, только лунные пятна расчерчивали коридоры отпечатками высоких окон.

Холл и прямая к залу с роялем. Я оглянулась на Йоргеса с улыбкой.

— Хочу предупредить, в первый раз это может показаться очень странно. Даже генерал растерялся и вышел всё обдумать. Если станет страшно, скажи мне и мы прервёмся, хорошо?

Парень только ресницами хлопнул.

У рояля ещё стояло кресло Аланы, так что я смело усадила в него Йоргеса. Наша свита ввалилась следом и рассредоточилась по залу. Мальчик посмотрел на них с недовольством, но, кажется, то, что должно случиться дальше, ему интереснее.

И снова я не сомневалась, что буду играть. В моём мире песенка девчачья, но мне нравится посыл и… пожалуй сейчас он хорошо подходит. «Холодное сердце» об идее, семье, а не о принцессах.

«Соль», «соль-диез» правой, долгое «фа» и «до» левой.

Проигрыш, после которого я, коснувшись «до-диез» и «соль-диез» слева, переношу руку через правую, чтобы выжать плавное «соль-диез», «соль», а заодно взглянуть на Йоргеса. Мальчик таращится на меня испуганными глазами, вцепившись в ручки кресла, но пока молчит, слушает.