Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Вбираю носом прохладный ночной воздух, шумно выдыхаю сквозь приоткрытые губы, постукивая зубами, – и уверенно шагаю через весь кабинет. Понимаю, что чихающий юрист с температурой под сорок – это не совсем то, что мне нужно сейчас. Поэтому, обогнув Воскресенского на кожаном троне, я плотно закрываю окно, которое осталось еще с момента нашей беседы, когда малышки крутились в кресле.

Напоследок еще раз кошусь на Константина, пару секунд изучаю его вблизи. Выразительные черты лица, широкий лоб, густые, сведенные брови, волевой подбородок с ямочкой, тонкие губы с изогнутым контуром, прямой нос.

Отвесив себе воображаемую пощечину, отворачиваюсь от него. Поглядываю на настенные часы с боем и едва не вскрикиваю, осознав, который час.

Скорее всего, Женя уже сдался, допил мой брют и вернулся под беременный бочок любовницы. Но я не рискну сесть за руль в такое время, полусонная, и ехать на другой конец города. Да и не могу уйти, не предупредив Воскресенского, и бросить двойняшек.

Не придумываю иного выхода, кроме как вернуться в детскую. Устраиваюсь на диване у стены, ставлю будильник, чтобы проснуться засветло и уехать рано утром. Слышу едва различимое: «Мама?». Утвердительно мычу в ответ, практически сразу отключаясь.

* * *Глава 17

Константин

- Малышки, пора вставать, - ласково зову дочек и плечом толкаю дверь в детскую.

Отрываю взгляд от запонок, которые застегивал по пути, и сталкиваюсь с сине-зелеными, слегка затуманенными глазами. Чуть не запинаюсь на входе, но все же сохраняю равновесие и уверенно переступаю порог. Откашлявшись, прячу руки в карманы и бросаю невозмутимо:

- Доброе утро, Вера.

Она резко подскакивает на диване, скидывая плед, и часто моргает, будто не понимая, где находится.

- Постучались бы, - сипло произносит. Еще толком не проснулась, но уже командует. В моем собственном доме!

- Не привык, - пожимаю плечами.

Вера встает, расправив плечи, а я невольно окидываю статную фигуру немного растерянным взглядом.