Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Все происходит стремительно, счет идет на секунды. Вера подскакивает с места и наклоняется через стол, а я делаю широкий шаг вперед. Реагируем быстро и одновременно. Она – хватается руками за подлокотники, я – подпираю бедром спинку. Кресло, покачнувшись и жалобно скрипнув, фиксируется в одном положении. А малышки, наконец, успокаиваются и испуганно замирают, осознав, что чуть не свалились на пол.

Садятся на попы, примерно сложив ручки на коленях, и виновато опускают головы под наш общий облегченный вздох.

- Отменная реакция, молодец, - ровным тоном подхваливаю Веру, а она морщит веснушчатый носик с таким недовольством, будто я оскорбил ее.

- Я всегда считала себя кондитером, пока какой-то му… - воспламеняясь, едва не выпаливает ругательство, но вовремя осекается, покосившись на притихнувших детей. – Какой-то мужик нехороший не забрал у меня все, - поспешно исправляется.

В расширенных от гнева глазах – вулкан эмоций, маленькие руки сжимаются в кулаки, а вполне милое личико внезапно каменеет и ожесточается.

- Соглашайся, Вера, и мы накажем этого нехорошего мужика, - равнодушно выдаю, несмотря на то что у самого внутри разгорается пожар.

С кем я связываюсь? Фурия! Но она подходит мне, а я нужен ей. У нас обоих нет выбора, и пора бы ей признать это, потому что я устал уговаривать.

- В чем подвох? – спрашивает прямо, не скрывая своего отношения ко мне.

Короткий зрительный контакт, от которого воздух вокруг электризуется, и, пока ничего не закоротило, я приседаю рядом с дочками.

- Солнышки, идите наверх, - подаю им ладони, чтобы помочь спуститься с шаткого кресла.

- Мы не ляжем спать без мамы, - вдруг заявляет Ксюша и, сложив руки на груди и забавно надув губы, отползает вглубь кресла. Сестренка следует ее примеру.

А я изучаю двух рыжих обезьянок, и потом оглядываюсь на Веру. Вопросительно изгибаю бровь. Замечаю, что она опять побледнела. Но стоит нам пересечься взглядами, как краска негодования мгновенно приливает к ее лицу. Любуюсь смертельной внутренней битвой, что разворачивается в ней и отголоски которой мелькают в сине-зеленых водоворотах.

- Я зайду, - тихо сдается.

- А сказку? – торгуется Маша. Вера кивает. - Обещаешь?

- Обещаю, - улыбается тепло и искреннее.