Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Напряженные, твердые, будто высеченные из мрамора. Костя весь похож на каменную глыбу, но едва уловимо смягчается от моих прикосновений.

«Красный или зеленый?» - повторяю мысленно. И заодно спрашиваю сама себя.

Наконец-то, догадываюсь, о чем речь. Воскресенский вспомнил игру «Можно или нельзя», которую я придумала для двойняшек. Значит, он видел и слышал нас тогда.

- Подглядывал за нами с лапочками? – поглаживаю стальные мышцы, расслабляя их.

- Любовался, - улыбается Костя и скользит ладонями по моему пеньюару. Ведет к пояснице, по позвоночнику вниз и останавливается там.

- Подожди, - отклоняюсь, чтобы поймать его взгляд и считать эмоции. – Все, что за пределами твоего дома, должно катиться к черту, - цитирую его. - Какое «вечно»? – вопросительно поднимаю брови.

- Так ты уже внутри, - парирует он и, взяв мою ладонь, прижимает ее к груди. Словно имеет в виду нечто большее, чем дом.

Высвобождаю пальцы из его хватки. Веду рукой вверх, слегка цепляя ногтями футболку, подключаю вторую. И двумя – обвиваю мощную шею.

- Желтый, Костя, - сипло лепечу, вызывая недоумение на его лице.

Вдох. Все внутри скручивается в тугой узел. Сердце останавливается, чтобы потом зарядить с новой силой, разливая яд по венам.

Не дожидаясь, пока он примет сигнал, я приподнимаюсь на носочки и целую его. Сначала ласково и сдержанно, но потом поддаюсь его животному напору.

- Ты и правда сладкая, - чуть слышно выдает Костя, оторвавшись от моих губ.

Озверев, подхватывает меня под бедра и усаживает на мокрую столешницу, прямо рядом с раковиной. Подаюсь вперед и упрямо соскакиваю с нее. Укоризненно смотрю на Воскресенского.

Заключив удивленное, но заинтересованное лицо в ладони, отвлекаю Костю поцелуями. Взбунтовавшись, толкаю его в сторону выхода.

- Дверь, - коротко поясняю и, подавшись к нему, прикусываю его нижнюю губу. В ответ он буквально душит меня глубоким поцелуем.

Успеваю выбросить руку к двери, захлопнуть ее и закрыть на щеколду. И в следующую секунду меня прокручивают вокруг свой оси, дезориентируют, впечатывая спиной в косяк.

Мы с Костей меняемся местами. Теперь он вжимает меня в стену, фиксируя мое тело.