Жаждущие мести

Алена ухватилась за рукоятку двумя руками, поднатужилась… и вырвала ее из резиновой присоски.

Лариса не выдержала и громко рассмеялась.

Это привлекло внимание молоденькой продавщицы и другой половины покупателей. Все с интересом уставились на Алену.

– Надеюсь, вы понимаете, что теперь вам придется его купить? – спросила продавщица.

– Понимать-то понимаю, – пропыхтела Алена. – Только как мне его от пола-то оторвать?

Она сняла с плеча свою сумочку и отдала ее Ларисе. Затем приладила рукоятку на место и повторила попытку, раскачивая вантуз из стороны в сторону.

Лариса схватилась за живот. Хохотать не было сил. Она уже не смеялась, а тихонько повизгивала. Зато хохотали все покупатели и даже продавцы. Алена с раскрасневшимся лицом сунула вантуз вместе с плиткой под мышку и поспешила к кассе. И только там крепкий парень-грузчик помог ей разделить вантуз и плитку.

* * *Час спустя Алена и Лариса постучали к Ирине Клепцовой. Алена держала в руках все тот же вантуз, Лариса – стопку музыкальных компакт-дисков. Она одолжила их у Клепцовой давным-давно, когда подбирала музыку для одной вечеринки, и все никак не могла вернуть.

Ирина пригласила подруг в свою комнату, располагавшуюся в цокольном этаже. После того странного случая на дне рождения Ирины здесь мало что изменилось. Круглый зал с низким потолком, красивые каменные колонны, пол, покрытый мозаичной плиткой.

– Что-то вы долго, – сказала Ирина. – Я пришла домой еще три часа назад.

– Мы бы пришли пораньше, – ответила Лариса, – если бы Алена не устроила в магазине целое представление. Там все животики надорвали от смеха.

Ирина хмуро на них покосилась.

– Что вы опять натворили? – настороженно спросила она.

– Алена хотела проверить свой вантуз и сломала пол! – Лариса не сдержалась и снова захохотала.

– Что вы городите? – даже не улыбнулась Ирина. – Сломала пол? Как такое возможно?

– Да тут ничего сложного нет, – отмахнулась Алена. – Сейчас я тебе покажу!

Она поставила вантуз на пол подвала и надавила на рукоятку.

– Нет! – завопила Лариса.

Но было уже слишком поздно.