Жажда (СИ)

— А разве лучше, если бы он отлеживал бока на диване?

Глава 23

— Ты его так защищаешь, как будто он твой брат, а не я — сестра. — Огрызнулась, не имея больше сил сдерживаться: — Ром, мне надоело! Осточертело годами тащить весь быт на себе! Спроси: когда Егор последний раз ездил за продуктами в магазин? Или когда он был на утреннике у горячо любимого сына? Ходил с ним к врачу? Готовил кашу в больницу, когда я туда загремела? Или когда с Данькой попала в инфекционку? Ответ — никогда!

Встав из-за стола, начала нервно расхаживать по беседке.

— Записать ребенка в школу, сводить к логопеду или сделать прививку; заказать ламинат, профнастил или проследить за установкой кондиционеров; найти знакомства и прооперировать его отца; вызвать электрика, купить бойлер или шланг; даже на то, чтобы покосить газон — у него нет времени! О, боже! Да я так до утра буду перечислять! — Допив махом пиво, бахнула стаканом по столу и села на свое место. — Знаешь, вначале, когда он уехал в Румынию, мне было страшно. Как со всем справиться одной? А потом вдруг пришло понимание, что ничего собственно и не поменялось.

— Даш, ну это ж нормально: он зарабатывает, ты — прикрываешь спину… — уже менее уверенно проговорил брат.

— Да, Ром, да. Но нельзя жить только своими интересами — между близкими так не делается, а Егор прется от своих тахометров и ничего вокруг не видит. Я больше не хочу быть амбразурой! Любой женщине нужна забота и любовь. У нас с ним не отношения, а планерка в заводоуправлении! Об интиме вообще молчу.

— Ну, ты же женщина… и есть куча всяких ваших штучек, чтобы выкрутить из мужа все, что хочется и исправить, если что не так.

— Ага. Но при всем этом есть одна тонкость. Если на мужчину нельзя положиться в трудную минуту, то когда все хорошо, на него ложиться уже не хочется.

Мы помолчали какое-то время, после чего Роман осторожно спросил:

— А Миша этот твой..?

— Миша дает мне почувствовать себя желанной, любимой, защищенной… Именно он прилетел когда я с малым в июне оказалась в больнице.

Брат поджал губы и нахмурился.

— А еще мне с Мишкой комфортно молчать.