Жаркий Август. Книга вторая

— Так какого черта ты лезешь за мной в эту клоаку???

— Потому что хочу с тобой! Потому что так решила! И твои вопли меня не удержат! И Славка не удержит!

— А кто удержит? — взгляд становится ледяным.

— Все Никит, завязывай с этим выносом мозга. Все будет нормально.

— Не сомневаюсь, — смерив меня мрачным взглядом, направился к выходу.

— Что, уже уходишь? Прилетел, на ночь глядя, наорал, а теперь как ни в чем не бывало, сваливаешь? — сердито спрашиваю, гипнотизируя гневным взглядом широкую напряженную спину.

— Я тебе все сказал. Чтобы завтра забрала свой рапорт! Если нет — пеняй на себя. Будем по-плохому, — мрачным голосом, полным угрозы, отвешивает последнюю фразу и выходит из квартиры, не оборачиваясь.

Прикрыв за ним дверь, прижимаюсь к ней лбом, прикрыв глаза и пытаясь отдышаться. Сердце бьется как сумасшедшее, колени трясутся, внутри все ходуном ходит."

"Спорить с Ником — дело утомительное. В такие моменты он превращается в бронетранспортер, сносящий все на своем пути. Только беситься он может сколько угодно! Ничего я забирать не стану! Точка!

Глава 25

Дальше был долгий путь домой.

Многочасовой перелет на частном лайнере, по темным глубинам космоса. Он уже забыл, каково это, когда за иллюминаторами только ночь, озаряемая миллиардами сияющих звезд. Три года ""оседлой сытой"" жизни на Ви Эйре практически стерли из памяти то волнующее ощущение, когда смотришь в бесконечную ночь.

Красиво, захватывающее. От этого сердце то замирало, то пускалось в бешенный хоровод, надрывно гудя на кончиках пальцев.

По крайней мере, он решил так думать, что именно в этом причина, в величественной красоте космоса, а не в практически осязаемой, давящей на нервы тоске. И назад оглядываться не хотелось, но все равно оглядывался, еще до конца не веря, что все закончилось. Что больше не будет в его жизни ни Ви Эйры, ни Василисы. Что все осталось позади. И что-то бунтовало в груди против такого расклада, кипело, призывая к действиям, но в то же самое время горело желание все поскорее забыть, начать заново.

В тот же вечер состоялся долгий сложный разговор с отцом, когда глядя в пол, сцепив руки в замок рассказывал о том, как попал на Ви Эйру, что с ним там происходило. Пусть без подробностей, но было чертовски неприятно, особенно когда в глазах отца видел стальной блеск, режущий по живому.

Правда, Барсадов промолчал, и на том спасибо. Не стал макать носом в дерьмо и говорить, что сам во всем виноват.