Жаркий Август. Книга вторая

И когда вдыхаешь, грудину сводит.

Плохо. Мне просто очень плохо.

Никита это понимает. Он меня знает, как облупленную, знает, что означает лихорадочно блестящий взгляд. Поэтому просто притягивает к себе.

Я и не сопротивляюсь. Прикрыв глаза, утыкаюсь ему в грудь, чувствуя себя разобранной, поломанной куклой.

Ничего. Все пройдет. Денек позволю себе побыть слабой, а потом окончательно переверну эту невеселую страницу своей жизни. Один денек, последний. А потом снова научусь жить, не оглядываясь назад, улыбаться, наслаждаясь каждым днем.

Я справлюсь, Потому что, как бы больно не было, хочу все забыть, и сделаю для этого все возможное. Потому что с меня хватит. И молчания, и понимания, и бесконечной тревоги о том, кому это оказалось и не надо. С меня просто хватит.

Глава 24

Жук! Какой же все-таки хитрый жук этот Никита!

Сколько бы я не билась, не искала подходы и тайные тропы, мне так и не удалось ничего узнать о том, куда его переводят. Когда, на какую должность. Ничего. Полный штиль.

Сам он хранил молчание, лишь посмеиваясь над моими провальными попытками добраться до правды. Только вот смех был не особо веселым. Руку даю на отсечение, что он не рад предстоящим изменениям, но по какой-то причине не мог отказаться. Может, не хотел, может, дальнейшие перспективы перевешивали неудобства, а может, поймали за хвост и держат так, что не соскочишь, ведь все мы не без грешка. От этого становилось не по себе, и на сердце было не спокойно.

Я даже попыталась устроить мини-диверсию, шпионскую вылазку, так сказать.

Пользуясь тем, что все ушли на перерыв, а его самого вызвал начальник, — бессовестно пролазила у него на компе. Искала тайные папки, смотрела историю посещений. Ничего. Все обычное, никакого компромата и тайных сведений.

— Ну, что, следопыт? Как поиски? — раздался над самым ухом участливый голос, от которого я испуганно завопила и вскочила со стула, едва не сбив незаметно подошедшего парня с ног.

— Лазарев! — беспросветно покраснела, пойманная на месте преступления, — ты меня напугал!

— О, дорогая моя Василиса, это было не сложно, — хмыкнул он, усаживаясь на поспешно освобожденное место, — ты так увлеченно копалась в ЧУЖОМ компе, что ничего вокруг не замечала.

Еще сильнее покраснела, хотя, казалось бы, куда сильнее?"

"Что-то начала бубнить в свое оправдание, нести какую-то нелепицу, а Никитка слушал, снисходительно кивая. Дескать, давай-давай родимая, выкручивайся, а я посижу, послушаю.