Жаркий Август. Книга вторая

— Уверен? — Наконец посмотрела на него, напряженно ожидая ответа.

— Василис, а мне-то что? Мне хоть так, хоть эдак. Ну, если тебе лень и не хочется никуда идти, оставайся. В очередной раз куда-нибудь съездим, что-нибудь съедим и спать ляжем. Сама ведь знаешь, что скукота.

— Скукота? — уточнила, вскинув брови. И в медовых глазах грусть растворилась, уступив место яростной решимости. Хмыкнув себе под нос, покачала головой и сама же ответила на свой вопрос, — знаешь, может ты и прав.

Плохая из тебя лгунья Василиса, ой плохая.

— Вот и я о том же! — бодро подхватил он, понимая, что балансирует на грани. Самообладание стремительно таяло, и в какой-то момент он даже испугался, что сорвется, плюнет на все и пойдет на поводу своих желаний.

Все-таки сдержался, в сотый раз повторяя себе, что так будет лучше для всех, и для нее в первую очередь.

— Хорошо, — Васька коротко кивнула и, обойдя его по широкой дуге, отправилась в свою комнату, — Я пойду собираться.

— Правильное решение, — удовлетворенно похвалил ее, чувствуя, как синтетическая улыбка, прилипшая к губам, облетает, крошится. И наружу рвется совсем другой Тимур, который звереет от своих собственных слов, оттого что сам же пытается подтолкнуть ее к свиданию с другим.

Как все нелепо, убого, по-идиотски. Ведь могли провести вместе чудесный вечер!

Стоял на кухне, неторопливо потягивая кофе, раздраженно всматриваясь в сумерки за окном.

Краем уха слышал, как она звонит этому некстати нарисовавшемуся Руслану и соглашается на встречу, бодро сообщив, что передумала и все ненужные дела отложила на потом. Скрипнул зубами от злости, не понимая самого себя. Сам же хотел, чтобы ушла, сам отталкивал, чтобы не дать обоим сорваться вниз. Тогда почему так хреново? И почему хочется крушить все, что попадется на пути?

Минут через двадцать к дому подъехало такси, вызвав очередной приступ глухого раздражения.

Черт, да сколько можно! Пусть идет, пусть обижается! Сама же потом спасибо скажет!

Все он сделал правильно!

Только когда Василиса вышла из своей комнаты, от ощущения правильности не осталось и следа.

Темно-бордовое платье в пол. То самое, в котором увидел ее в самый первый раз, придя в этот дом в качестве бесправного подарка.