Жаркий Август. Книга вторая

Не смог больше переступать через себя, поэтому сказал Ваське, чтобы она оставила его в покое. Нет, конечно, таких слов он не произнес. Все культурно, мягко, деликатно. Только смысл от этого не менялся. Он просто сказал ей, что хотелось бы побыть одному. Что равносильно признанию: ""Я от тебя устал"".

И Василиса сразу как-то потухла, осунулась, худенькие плечики поникли, и широкая улыбка сменилась растерянно бегающим взглядом.

Прости, Вась, но мне действительно надо побыть одному.

И снова день тянулся так, будто никогда не наступит его конец: невыносимо медленно, замирая каждую секунду.

Снова сад, который стоял перед глазами мутной пеленой. Тимур куда-то шел, что-то делал, вот только что именно — сказать не мог. Тело слушалось на автомате, а мысли были бесконечно далеко от Ви Эйры, от всего, что здесь происходило. Мысли были дома, в будущем, в планах и сомнениях.

Тыльной стороной ладони смахнул пот со лба и покосился в сторону дома. Никого, тишина. И не знал, радоваться этому или переживать. После его вчерашних слов Василиса отступила, обиделась.

Он это почувствовал каждой клеточкой, когда сегодня пришла в гараж за машиной. Сдержанно кивнула, старательно отводя глаза в сторону, села за руль и уехала, наверное, надолго, потому что к обеду сказала не ждать.

В ответ только кивнул, не в состоянии выдать что-то вразумительное.

И неудобно от того, что обидел ее, и по-другому не мог.

Как ни пытался, но пересилить себя не выходило — ему нужно было побыть одному.

Точка.

И он получил эту возможность.

Пожалуйста, как по заказу. Хотел побыть один? На, получи и распишись! Только почему-то удовлетворения не чувствовалось совершенно. Быть одному в саду, в своей комнате, и знать, что она рядом — это одно. А вот так, в полном одиночестве… Почему-то стало тоскливо до тошноты и невольно подумалось о том, а что будет в конце? Как они расстанутся? Насовсем? Забыв друг друга как страшный сон? Или будут поддерживать общение? Хоть что-то останется в память об этих месяцах, проведенных вместе?

Хотел ли он, чтобы что-то осталось? На этот вопрос не получалось ответить самому себе.

С одной стороны, он твердо знал, что уедет, что пути разойдутся, а с другой — начинало под ребрами царапать при мысли о том, что больше не увидит ее.

А что думала сама Васька по этому поводу? Так же считала дни до его освобождения? Ждала того момента, когда распахнет дверь и скажет: ""Лети""? Чтобы потом перекреститься со словами: ""Ну, наконец-таки свалил!"".

Хотя нет.