Заставлю тебя полюбить

Я не вижу здесь ничего, что могло тебя смутить, — заявил Давид.

Я отвернулась и перевела тему на более волнующую меня:

— Какое имя ты дал нашей дочери?

Давид улыбнулся краем губ, заставив меня изрядно понервничать.

— Ясмин. В переводе оно означает — «цветок жасмина».

— Красивое…

— Нравится?

Давид подошел ближе, склонился надо мной и посмотрел в упор в мои глаза. Его такие темные — одному Богу было известно, о чем он думает.

— Нравится. У него тоже есть интерпретация на итальянском?

— Не совсем. Но есть приближенное к Эмилю.

Тяжело.

Горько.

Неожиданно.

Давид ждал от меня смирения, но его не было.

— Это лучше, чем если бы ты назвал ее Жасмин, — сказала я искренне.

— Я решил, что это имя принадлежит тебе.

Я осторожно выдохнула, опустив взгляд на его грудь. Она наверняка горячая, раньше я прикасалась к ней в порыве страсти, а теперь боялась.

Боялась стать женой жестокого человека.

И ночей с ним до дрожи боялась. Взгляд Давида — голодный, жадный, ревнивый — обещал бессонные ночи.

— Жасмин.

— Да?

Я подняла глаза, шумно сглатывая.

— Если ты когда-нибудь захочешь рассказать о той Кристине, я выслушаю.

Я отшатнулась от Давида, распахнув глаза.

Ни за что.

Не будет той истории. Давид никогда не узнает о ней. О Новосибирске. О моих родителях.

Это останется моей тайной.

— Нет. Мне нечего тебе рассказать.

Давид кивнул, пристально посмотрев мне в глаза. Ощущение, будто он знает больше, чем должен, не покидало меня.

Но это невозможно.

"— Хорошо. Я дам тебе время, чтобы привыкнуть к новому статусу. До нашего брака я буду спать в другой комнате. Готовься к свадьбе, Кристина.

— Жасмин, — поправила я.

— Конечно. Жасмин.

Давид ушел в детскую. Сколько он там пробыл — я не помнила. Мне тоже безумно хотелось побыть с детьми, тем более, что они проснулись, но пока с ними был Давид — я не подходила.

Только когда он совсем покинул комнату, я бросилась к кроваткам.

Я позвала ее совсем скоро с нестандартным вопросом:

— Они проснулись. Мне нужно их покормить, правильно?

Женщина лет сорока ласково улыбнулась и все мне объяснила. Даже не порицала за то, что я ничего не умею. Больше всего я боялась осуждения, но няня всему меня научила.

Если бы не эта женщина, я бы не справилась. К семье Басмановых я обращаться не желала.