Заставлю тебя полюбить

Его нога отбросила Доменико назад, и он отлетел в стену. Доменико глухо вскрикнул. От мощи удара, в который Давид вложил всю свою ярость, Доменико разбил зеркало. Оно было почти во всю стену.

Крупные осколки разбились об его лицо. Доменико был изуродован.

Но остался жив.

— Нагулянное отродье, — сплюнул Доменико.

Я шумно сглотнула и без сил оперлась на дверной косяк. Давид оглянулся. Будто почувствовал, что я рядом, а я услышала то, о чем не должна была знать.

Нагулянное отродье? О чем говорит Доменико?

— Давид.

Его лицо было распорото в нескольких местах. Нож не успел вонзиться в сонную артерию, но задел нос и бровь.

— Убью, — сказал он, глядя на меня, — прикончу тебя, Доменико, как собаку.

— Нет! — я едва стояла на ногах.

Давид собирался закончить начатое. Схватив за шкирку своего брата, Давид приставил пистолет к его кровавому виску.

— Давид, умоляю!

Мне кажется, я захныкала. Доменико весь был в крови и в осколках. Еще немного, и Давид бы стал братоубийцей.

Но я помешала.

Отвлекла, нагрузив своими проблемами.

— Жасмин, иди в комнату, — прорычал Давид.

— Не могу.

— Закрыла дверь с той стороны! — он был в ярости.

Давид срывался на меня, потому что заботился. Он не хотел, чтобы я видела смерть Доменико.

А я не могла уйти.

— Кажется, я рожаю, Давид.

Я стиснула трясущиеся губы. Я перечитала много книг и даже была не подготовительных, но к этому невозможно подготовиться. Это страшно, и все. Особенно, когда твой мужчина — монстр во плоти и вот-вот убьет человека.

Я схватилась за живот, не в силах сдержать стон. А когда открыла глаза, Доменико уже смотрел на мой живот. В крови, в поту, он был поражен увиденным.

В его налитых кровью глазах читалось превосходство. Будущая месть. Доменико что-то задумал и перестал сражаться, хотя мог…

— Твою мать!

Давид матерился страшно. Я покачала головой.

Я ведь не хотела рожать сегодня. Это не моя вина. Срок ставили через две недели.

— Я не виновата, — я тихо заплакала.

Зарычав от безысходности, Давид протащил своего брата к выходу. Я закрыла лицо руками и услышала, как он спустил Доменико с лестницы.

Тот сперва вскрикнул, а пролетом ниже — закряхтел. Жалко, стыдливо.

Если он выживет, он будет мстить.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что? — процедил Давид, приближаясь.

Он был в ярости. Хотел избавиться от своего врага, а здесь я — со своими родами.

Невовремя — вот, что читалось на его лице.

— За то, что не убил его.