Заставлю тебя полюбить

А я забыла, что тема любви между нами была под запретом.

Но я вновь напомнила Давиду о своем выборе.

О выборе в пользу его врага.

— Умоляю, — простонала я, — хватит мучить меня. Либо убей, либо отпусти!

Давид надвигался на меня как буря надвигается на город. Широкие плечи, часто вздымающаяся грудь и звериный оскал — не внушали доверия.

Я бросила взгляд в сторону и увидела, что дверь была не заперта. Я вскочила с кровати и из последних сил ринулась к двери, но Давид был сильнее, быстрее и выносливее меня.

Он настиг меня у двери.

Быстро, молниеносно. Без шанса на спасение.

Я дернула ручку, и там меня ожидало поражение — сквозь охрану мне не пробраться, даже если уложу Давида.

— Куда собралась?

Я охнула от той силы, с которой он приложил меня к стене. Давид навалился на меня всем своим весом, прижимая к стене.

И захлопнул дверь.

Также безжалостно, как застегивал наручники вчера на моих запястьях.

— Убей или отпусти! — процедила сквозь зубы, — нас ничего с тобой не связывает. Ничего, кроме ненависти!

Сердце затрепыхалось в груди — оно забилось так сильно, аж до боли, когда Давид замахнулся.

"Я видела перстень на его пальце — он тяжелый, увесистый. Если Давид ударит, мне несдобровать.

Я зажмурилась и приготовилась к пощечине… одну ведь уже получала. Немного знаю уровень боли, немного готова.

Секунда, две, три.

Я долго ждала.

Но боли не последовало. Давид не обидел меня… не оскорбил.

— Сука… — выдохнул тяжело, прерывисто.

Я открыла глаза и напоролась на его взгляд — в нем была ярость и немного горечи.

Он думал о страшном.

— Он тебя бил?

— Один раз, — я не стала скрывать.

— У вас что-то было? Если он тебя трогал, я все равно узнаю, — пригрозил Давид, — говори правду.

— Конечно, нет…

Зверя это не успокоило.

Давид сжал меня за талию и предупредил:

— Он урод, Жасмин. Во всем мире есть только два человека, которые способны на черную жесть. И я знаю обоих.

— А ты… чем ты лучше?

Я не заметила.

Как мелкая дрожь пробила его пальцы рук, которыми он касался меня.

— Не смей сравнивать нас.

Я кивнула и подчинилась.

Если жить хочу — больше не посмею. Признаться в любви другому, а затем сравнить их обоих — это почти самоубийство.

— Что между вами произошло? Почему Монарх хочет тебя убить?

Я прильнула к груди Давида, затаив дыхание, ненароком задела жесткие пуговицы на его сорочке и почувствовала, как провалилось его дыхание.