Кротовский, вы последний

Имея в жилах Кротовскую кровь, поимел право на производную фамилию Прокротов…

И снова я мало что понял в хитросплетениях присвоения фамилий… рожденным во грехе вне брака. Ясно одно. Этот Кеша мой дальний родственник.

— То есть ты мой родственник? — спрашиваю.

— Он самый, — подтверждает Прокротов-Смородинцев, — Хотя и дальний.

Не то, чтобы я прям не рад новому родственнику, пусть даже и седьмая вода на киселе. Но желательно сразу расставить все точки над «i». Претендует ли этот долговязый на наследство.

— Ну хорошо, тогда я хочу получить еще одно объяснение. С какой целью нас посетил дальний родственник? И как ты нас вообще нашел, Кеша?

— Я сначала в особняк пришел, но он оказался проданный. Тогда я на фабрику поехал. Там сказали, что граф Кротовский живет в доходном доме, — Кеша достал из кармана мятую бумазейку с записанным на ней адресом.

— Что ж. Ты меня нашел. Я — граф Кротовский. Чем, как говорится, могу быть полезен?

— Возьмите меня работать на фабрику, — застенчиво произнес Кеша, — Я с детства об этом мечтал.

О как. По крайней мере этот нескладный забавный парень на наследство не претендует. И, конечно, я о нем позабочусь. Свой человек на фабрике лишним не будет.

— А что ты умеешь, Кеша?

— Три года в Саратовском училище макры точил. Потом еще три — занимался отладкой накопителей.

— А почему ушел с прежней работы?

— Надоело мне, Сергей Николаич, одно и тоже делать, — признается Кеша, — Начал думать, что с ума сойду.

— И что ж такого нового ты готов предложить?

— Сменные заклятия! — выпаливает долговязый дальний родственник.

— Чего?

— Накопители всегда настраивают под одно заклятие, — с жаром начинает разъяснять он, — А я предлагаю делать накопители широкого применения. Например, у тебя на накопителе стоит заклятие огня, так?

— Ну допустим.

— А тебе надо заклятие льда… кровь из носу.

— Эм-м… а что мешает носить с собой два накопителя с разными заклятиями? Тогда перенастраивать ничего не придется.

— Вот… все так говорят… — расстраивается Кешка и понуривает свою лохматую башку.

— Сережка, ты только не ругай Кешку. Он всегда был чудаком, — Анюта посчитала своим долгом влезть в разговор, — Кешка всегда был выдумщиком. Но он рукастый.