Кротовский, вы последний

— Предок с вами, Кротовский, езжайте спокойно по своим делам, — сказала она, — Вы и так в Маргушиной судьбе такое участие принимаете… не беспокойтесь, сама ее лично отведу после занятий.

На пригородном поезде доезжаю до знакомой станции. Пешком иду до особняка. Прохожу через знакомый заросший сад. Ностальгии не испытываю, но легкое чувство сожаления, что пришлось продать такой чудесный дом, присутствует.

Дверь мне открывает Мила. Будто поджидала. На ней какая-то легкомысленная одежда, не слишком целомудренно прикрывающая сокровенное.

"— Здравствуй, Кротовский, — она здоровается со мной «накоротке», как со старым знакомым, — Очень рада. Проходи.

Здороваюсь. Прохожу.

— Папенька, наконец, к нам Кротовский пожаловал, — оповещает Мила куда-то в глубину дома.

На ее оповещение через минуту выходит сам купчина. Здороваемся. Купчина как всегда деловит и сдержан. Жаль, я надеялся, что в домашней атмосфере он покажет себя более раскрепощенно.

— Мила, — слегка извиняющимся голосом говорит купчина, — Я заберу у тебя Кротовского ненадолго. Нужно кое-что обсудить.

— Куда уж деваться бедной Миле, — она кокетливо тупит глазки, — Забирай. Только чур ненадолго.

Мы с купчиной проходим в кабинет, который еще недавно был моей комнатой. Обстановка здесь полностью поменялась.

— Я отношусь к вам с большим уважением, граф, — начинает Хоромников, когда мы усаживаемся в кресла, — Поэтому скажу прямо без обиняков.

Что-то мне не нравится такое начало беседы. От такого начала ничего хорошего ждать не приходится.

— Слушаю вас.

— Мне поступили сведения, что ваша фабрика имеет обязательные к исполнению контракты по линии МВД.

— Так точно, — отвечаю, — Есть такой контракт.

— А еще, — продолжает купчина, — Мне сообщили, что фабрика имеет некоторые трудности с приобретением растительных макров.

Зараза. Пронюхал как-то Хоромников о моих терках с ведомством Мышкина. Плохо… очень плохо…

— Вас, мягко говоря, дезинформировали, — отвечаю, — Буквально вчера фабрика приобрела партию макров. Работа идет в обычном режиме. Предпосылок для срыва исполнения контрактных условий нет.

Купчина на мои слова никак не реагирует. Молчит. Ну что ж насильно мил не будешь.