Записки провинциальных сыщиков

Ваньку и Сашку Погуляевых я арестовал, и они мне заявили, что найденные вещи как старый хлам, принадлежащий им, были заброшены на чердак, где пролежали несколько лет. Ванька Погуляев только сообщил мне, что изредка, по предложению Криворотовой, приходил к покойной, которой услуживал как в квартире, так равно во дворе, приводя таковой в порядок, частенько даже кормил ее цепную собаку."

"Беседуя с Сашкой Погуляевой, я пришел к заключению, что она может все выдать, но боится своего брата. Так как было еще не поздно, приблизительно около 11 часов вечера и, зная, что Погуляева любит выпить, я распорядился приказать принести ужин из ближайшего к участку ресторана и купить полбутылки водки.

– Что с вами? Чего вы плачете? – обратился я к ней.

– Как не плакать, единственный мой брат Ванюшка, и тот погиб. Отца потеряла, когда мне было еще только 10 лет, мать глухая, а тут и брат попался и, кажется, безвозвратно, – рыдая, говорила Погуляева.

Я ее успокаивал, обещая всеми силами выгородить его из этого несчастья, говоря, что он несовершеннолетний и наказание для него не так будет строго, как для других, которым более 21 года, в то же время просил ее рассказать мне, кем принесены самовар и кастрюли и кто совершил убийство.

– Вчера Колька Косой принес самовар и кастрюли. Он просил их сохранить до вечера, я не соглашалась на это и даже выбранилась, но Ванька уговорил меня согласиться.

– Вы знали, что собираются убить старух Криворотову и Круглову и кем совершено это преступление? – спросил я Погуляеву.

– Нет, я не знала; слышала только, что Ванька говорил Косому, Чернозубу и Мишке Городилину, что старуха получает из банка крупные деньги и сегодня лишь узнала об убийстве ее. Ванька говорил, что собаку задушил Косой. Я хотела сама идти к вам и заявить об убийстве [старух] моим братом, но мне пригрозили также убийством, – ответила Погуляева.

– Какой это Чернозуб и Мишка Городилин?

– Чернозуб – это уличное прозвище, его фамилия Алексеев, сожительница его Ольга Акимова содержится в тюрьме, где по средам Алексеев ее навещает. Городилина я видела у себя один раз, он работает в карантине «на сноске», там его все рабочие знают.

Просидел я в участке с Погуляевой до 2 часов ночи и, окончив допрос, я ее немедленно освободил, сам же отправился к Кольке Косому, которого и арестовал.