Записки провинциальных сыщиков

показалось охлаждение с вашей стороны? Не была ли она удручена необходимостью строить свое счастье на несчастии вашей жены?

– Мы горячо любили друг друга, – ответил Н. – Я хлопотал о переводе по службе, и когда получу перевод, то решил объявить моей жене о разводе. Мадлен не знакома с моей женой и знает, что я жил с женой не в ладах задолго до нашей встречи.

– Не можете ли дать какое-либо объяснение, почему Мадлен ушла из дому, зачем ей понадобились ценные вещи и деньги и почему она не взяла с собой даже перемены белья, платья?

Эти вопросы взволновали Н.

– Ничего не могу объяснить, не знаю.

Я не сомневался в правдивости всего сказанного мне Н., но чувствовал, что он чего-то не договаривает, точно боится вслух высказать свое предположение. Я видел, что он сильно обеспокоен, утомлен.

– Не сочтите, – сказал я, – за праздное любопытство, но мне необходимо знать, верно ли я понял из ваших писем, что вы уже сожительствовали с Мадлен?

Н. резко спросил:

– Вы меня допрашиваете, в чем-то подозреваете?

Я ответил:

– Не допрашиваю вас, а выясняю, не собираюсь составить протокол и не требую вашей подписи, но все же настаиваю, чтобы вы ответили на мой вопрос.

"– Да, – ответил Н. упавшим голосом, – не скрываю, мы были близки, и эта близость вызвала мою поездку в Петербург, хлопоты о переводе и прочее. И, к моему горю, должен вам сказать, что Мадлен беременна. Мы решили, – продолжал он, несколько успокоившись, – что она поедет месяца через два в Петербург, чтобы поступить в консерваторию, она много занималась музыкой, я известил профессора, который должен подготовить ее к экзамену.

Все, сказанное Н. наводило на мысль, не прибегла ли Мадлен к вытравлению плода, для чего ей понадобились ценности и деньги, которые она с собою унесла. Вытравление плода не требует много времени, и она считала, что часа через два после операции будет дома, где сляжет на день-другой, и все закончится благополучно.