Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача

И в этот момент его рот безмолвно раскрылся, а в глазах появилась тревога. Он не понимал, что происходит, но на улице явно творилось что-то ненормальное. В такое время никогда столько народу не было.

Старик накинул на себя кафтан и быстрым шагом направился к выходу.

— Ты куда собрался, старый? — крикнула ему бабка из дома, но дед даже не обернулся.

Он вышел на улицу и сразу увидел толпу неподалёку. Люди кричали, жестикулировали, их лица были искажены страхом и гневом.

Корней подошёл ближе, опираясь на палку, и попытался разобраться, что происходит.

— Гарт! — кричал кто-то из толпы. — Его сбросили в Бездну!

— Бездну? Да брось ты… Не может быть!

— Я тебе говорю! Я сам это слышал. Там мальчишки прибежали. Они всё рассказали.

— Кто это сделал? — завопил кто-то другой.

— Не знаю.

— Я слышал, это Арней был. Который Ничейный.

— Чего? Да быть не может! — снова раздался удивлённый голос.

В этот момент, когда Корней подошёл ближе, на него устремилось несколько взглядов. Но люди сразу же поняли, что старик и сам не понимает, что происходит.

— Арней! Это был Арней! — раздался мальчишеский голос, и толпа зашумела ещё громче. Это был Фин. — Я лично был там! — со страхом в глазах продолжал говорить мальчишка. — Ничейный словно сам не свой. Взбесился! Принялся бить нас палкой! А Бобру… то есть Кирку, он и вовсе зубы выбил. Но хуже всего досталось Гарту… Тот… тот… — Тут его губа дрогнула, и он заплакал.

Дед замер. Его рука, сжимающая палку, затряслась, а в груди всё сжалось. Он обернулся к своему дому, не зная, что делать. Старик почувствовал слабость, ноги начали подкашиваться.

— Чёртов мальчишка, — прошептал дед, его голос был полон горечи и тревоги. — Что ты на этот раз натворил?..

Толпа начала двигаться в сторону их дома, и дед понял, что сейчас начнётся самое страшное. Он ковылял обратно, стараясь идти быстрее, но его старые ноги не слушались. Он знал, что должен что-то сказать, что-то сделать, но в голове была только одна мысль: «Как так?»

* * *В помещении, где с переломанным лицом лежал Бобёр, мычащий от боли и издающий булькающие звуки, царило напряжение.

Лицо Бобра было изуродовано до неузнаваемости: оно выглядело так, будто его буквально промяли. Кости еле держались, стараясь не развалиться.