Замуж с осложнениями

 — Капитану нельзя, вам нельзя, зачем тогда заказывали…

— Так моцог ведь, — говорю, выскребая йогурт со стенок коробочки.

— Что, и у вас? — удивляется Тирбиш. — Вам-то зачем?

Мне лень вступать в еще один спор из-за этого, так что я просто поясняю:

— А чтобы Азамату одному не скучно было. Так противно, когда все вокруг едят и спят вволю, а тебе нельзя.

— Это да, — смеется Тирбиш. — Правда, моцог лучше удается, если противно, но с вашей помощью по-любому удастся.

Милый он и очень в меня верит. Интересно, будет ли прилично, если я ему тоже что-нибудь сварганю? Надо будет Эцагана спросить, раз уж он снова с нами.

— А ты что-нибудь кроме мяса на обед делаешь? — интересуюсь.

— Ну тут будет немного овощей, но они все в мясном соке, вам тоже нельзя.

— Ясно, тогда ничего, если я тут что-нибудь сготовлю постное?

— Вы сготовите?! — изумляется Тирбиш. — Может, я?..

— Да ладно, ты с общей едой возишься, чего я буду тебя отрывать, — говорю.

— Как… чтобы вам не напрягаться, — бормочет Тирбиш.

— Ой уж прямо так напрягусь на двоих еды сделать, — отмахиваюсь.

— На двоих? — переспрашивает он, роняя нож.

— А сколько? — моргаю. — Азамат и я. Двое ведь?

— А… Ага… — выдавливает Тирбиш, нагибаясь за ножом. — Если так, то конечно… Вам стол расчистить?

— Умещусь, — заверяю его. И что его так потрясло? — Лучше скажи, где у тебя овощи и мука.

Овощи у него обнаруживаются даже вполне человеческие. Оказывается, я в какой-то момент успела выдать ему список еды, которую хочу добавить к стандартному муданжскому рациону.

Заполучив ингредиенты, принимаюсь за дело, напевая что-то себе под нос. Может, Алтошина настоечка так действует, но я в исключительно благостном настроении. Тем более что возиться особенно не надо, я же комбайн с хлебопечкой водрузила тут же на кухне, в углу, спросив разрешения все того же Тирбиша.

В общем, скоро у меня уже хлеб печется, а в духовке отдыхают баклажаны под сыром — нормальным магазинным сыром из коровьего молока. Не знаю, оценит ли Азамат, но, если что, доберется своим вонючим овечьим.

— Ну вот, — говорю, споласкивая после себя нож и разделочную доску. — Больше под ногами мешаться не буду, оно теперь само дойдет, я только пару раз загляну.