Замуж с осложнениями

— Ой прости, ты обиделся? — Я запоздало соображаю, что ему моя покорность в этом вопросе может быть неприятна, да и…

Он хохочет.

— Нет, что ты! Просто на богов лучше действует, если соблюсти моцог трудно. Поэтому сегодня на обед тхи, ну и я стараюсь побольше всяких дел сделать, чтобы устать и спать хотелось. Иначе не подействует, понимаешь?"

"— А чем тхи так примечательно? — спрашиваю, пытаясь вспомнить, что это вообще такое.

— Ну как, вкусная, праздничная еда, — поясняет Азамат.

Ой, да, вспомнила! Это же очередная сырятина, только вымоченная слегка в каком-то рассоле.

— Слушай, Азамат, — говорю, — а может, я к тебе примкну?

— А тебе-то зачем?

— Тебе же не одному нужно, чтобы нас поженили.

Азамат долго смотрит на меня, потом на пару секунд закрывает глаза, а потом так меня обнимает, что я готова просить о пощаде, странно, что кости не хрустят.

* * *Мои гениальные идеи достаточно часто оборачиваются мне же во вред, чтобы уже начать задумываться, прежде чем их высказывать вслух. Вот эта, например, привела меня в каюту Алтонгирела и оставила один на один с ее хозяином. И ведь могла бы сообразить, что этот чертов моцог нельзя начать просто так, от балды.

А, ладно, теперь уже ничего не поделаешь, осталось терпеть. Если я сбегу на середине, Алтоша точно не оценит.

Алтонгирел сидит за столом, подперев голову рукой, и смотрит на меня так, как будто восхищается размахом моей бессовестности.

— Ты знаешь, я никогда не считал Азамата доверчивым человеком, — размышляет он вслух. — А теперь вот все понять не могу, что ты с ним такое делаешь?

— Тебе рассказать или на бумажке записать по пунктам? — спрашиваю.

— Ах, ну да, — перебивает духовник. — Ты ведь ему заливаешь, что можешь его вылечить.

— Неправда, я ему совершенно честно говорю, что могу сделать шрамы менее заметными, хотя не могу убрать бесследно.

— Ага, ага, — отмахивается Алтонгирел. — Его тут нет, а мне можешь не рассказывать.