Замуж в наказание (СИ)

Как и покаяние за харам перед Аллахом. Хуевый я мусумальнин. Давно понял. Давно смирился. Слишком люблю эту жизнь и в душе не ебу, что будет дальше.

Айка другая, конечно. А мы с мальчиком её знатно ломаем.

Вспоминаю о нем, делаю большой глоток. Смотрю на остроконечный месяц, убеждая себя же, что, в принципе, похуй. Хотя на самом деле…

Хуй я его имя не знаю. Знаю, блять. Зачем-то знаю. Презираю, если честно. Двадцатилетки должны спать с двадцатилетками. Это факт. Но она себе выбрала какое-то ничтожество.

Сама платит за то, чтобы ебаться не на съёмной квартире, а на чистых гостинничных простынях.

Меня иногда подмывает выйти на связь и спросить: ну что ж ты за чмо-то такое… Но сдерживаюсь. Она не просила.

В последнее время вообще ни о чем не просит. А если просит – ломает себя.

Я понимаю, что всё пошло по пизде после того, как не сдержались.

А как разведемся потом?

Ночь после идиотской свадьбы доказала, что продержимся не долго. Айка – незрелая. И это не значит, что всё дело в ней. Просто не справимся. Чувствую.

Чувствую и торможу.

Снова стакан к губам и дать жидкости обжечь горло.

Сказал бы, что хор-р-рошо, да как-то… Как в болоте.

Слышу тихий кашель за спиной. Оглядываюсь на рефлексах. Вижу силуэт. Это Айка. Она идет навстречу.

Организм на нее реагирует. Тяну ноздрями воздух, улавливаю тонкие нотки. Она не злоупотребляет душными духами, как многие женщины, к общению с которыми я привык. Не борщит с косметикой, ей просто рано. Не бьет своей женственностью и юностью, но блять… Мне хватает намеков.

Слежу за приближением. Правда недолго. Она останавливается на расстоянии. Вжимается плечом в стену.

Ну что стоит в двадцать себя накрутить? Да и я хорош… Не объясняюсь на каждом шагу. Только вины за собой за это не чувствую. Привык, что окружающие ловят с полуслова или никак. Она поначалу ловила. Потом… Дисконнект.

Иногда меня кроет и хочется провести ей допрос. Что хочется сделать еще – не скажу. Но тоже жестко.

В горле сушит. Вместо того, чтобы снова смочить, сглатываю.