Заложница

Поэтому я усомнился в выводах нашего начальника службы безопасности и обратился к более компетентному специалисту в подобный делах, – с нажимом произнес Виктор, а мне до жути «понравилась» фраза «Парни привезли Валерию в дом». Аблов это так называет? Когда тебя насильно средь белого дня запихивают в багажник, везут в неизвестном направлении, по дороге ты чуть не задыхаешься из-за нехватки кислорода, а когда выволакивают из машины, сначала запугивают до полусмерти, а потом тащат в холодный сырой подвал? А еще: почему Виктор никак не прокомментировал заявление сестры по поводу его ко мне отношения? Я бы с интересом послушала.

– Да к шарлатану ты обратился, раз он убедил тебя, что эта сука не виновата, – фыркнула Надя, опять бросив в мою сторону полный ненависти взгляд.

– По-твоему, Миронов Вадим Владимирович шарлатан?! – вопрос Аблов задал с такой интонацией, как будто спрашивал: «По-твоему, небо над головой у нас розовое, а листья на деревьях фиолетовые в зеленый горох?»"

"– Общеизвестно, что Миронов от дел отошел, и все, кто к нему обращаются за помощью, обычно идут лесом, – прищурившись, в который уже раз усомнилась в словах брата Надежда.

– Я смог его уломать только на сбор информации, на большее, к сожалению, не получилось. Но все же факт остается фактом, Миронов дал мне гарантию, что Лера ничего о незаконной деятельности мужа не знала!

Виктор неожиданно повернул голову и обратился ко мне:

– Лера, основные ваши доходы и даже излишки в семейном бюджете формировались так: твой муж оформлял через вашу с ним фирму несуществующие заказы на строительство домов, которые сам же и оплачивал из денег, полученных им в качестве выкупа за похищенных людей.

Чушь! Всех клиентов видела своими собственными глазами, а с некоторыми общалась. А потом, чтобы Стас лишнюю копейку заплатил государству – не поверю! Да и неважно все это. Не мог мой любящий, самый заботливый и добрый муж похищать людей.

– Ты же ошибся во мне, точно так же сейчас ошибаешься и в моем муже, – спокойно и взвешенно ответила я Виктору, на что он лишь возвел глаза к потолку, как бы говоря мне немым упреком: «Что с тобой, упертой, разговаривать».