Заложница

У Аблова тем временем вздулась вена на лбу – я заметила, что так всегда происходило, когда он терял терпение.

– Еще раз спрашиваю, с какого перепугу ты решила, что я гей? Если не ответишь, ей-богу, придушу.

Виктор поднялся со стула и горой навис надо мной, я еще никогда не чувствовала себя настолько маленькой, хрупкой и беззащитной."

"– Потому что ты не женат, – вжав голову в плечи, пискнула я.

– Да уйма мужиков не женится к тридцати! Они что, тоже все геи?

– Ты не все, ты богатый и в меру красивый. За тобой толпа девушек бегает, а у тебя, как я поняла, даже подружки нет.

После комплиментов Аблов немного смягчился, но до конца, конечно же, не остыл и до сих пор смотрит на меня волком.

– По-твоему, выходит, если мужчина разборчив, с ним обязательно что-то не так.

– То есть ты не гей?

– Нет, Лера, не гей!

– Ну вот и отлично, – выдавила я улыбку. – Славненько, даже очень. Ну, я пошла. Мне температуру надо измерить, таблеточки проглотить, и вообще я чувствую себя отвратительно. Думаю, до ночи в комнате просижу. До свидания, до завтра, – что-то несвязное бормочу я и, поджав хвост, обруливаю Аблова, чтобы быстрее убежать.

– Ты мне не веришь, да? – подозрительно прищурился Виктор и, шагнув в сторону, перегородил путь к двери.

– Что ты, как можно, конечно же верю, – сказала я и прикрыла глаза.

Почему так – чем сильнее ты стараешься вложить как можно больше убедительных ноток в свой голос, тем фальшивей звучит фраза.

– Тебе что, сейчас доказать, что я исключительно женщинами интересуюсь?! – рыкнул Виктор и, если мне не показалось, эта идея ему пришлась по душе. Он вызывающе ухмыльнулся и придвинулся ближе.

Сглотнув, шарю глазами по комнате, ищу что-нибудь увесистое, чтобы положить рядом.

Нет, вступать в рукопашную с ним никак нельзя, он в два счета скрутит в бараний рог и на правах победителя возьмет, что захочет.

– Виктор, еще раз повторюсь, у меня с языка слетела несусветная глупость. Уверяю, я не думаю, что ты гей. Прости, если задела. Обещаю, больше такого не повторится.

Постепенно со лба Виктора исчезла вертикальная складка, он немного расслабился, и поза перестала быть угрожающей.