Заложница

Посмотрим, как ты после этого запоешь.

Аблов не только покинул постель, но даже вышел из комнаты и вернулся он через минуты три с мобильным телефоном в руке.

Он сел в кресло, закинул ногу на ногу, провел какие-то манипуляции с телефоном, после которых я услышала родной и до боли знакомый голос Стаса. Сердце болезненно сжалось, и я физически ощутила, как сильно соскучилась и как мечтаю вновь переступить порог нашей с мужем квартиры, чтобы как минимум неделю из нее не выходить и наслаждаться обществом друг друга.

– Я не понимаю, о чем идет речь! О каком мальчике вы говорите? – голос мужа дрожал, и чувствовалось, как он сильно волнуется.

Далее послышался другой мужской голос, который я не узнала. Он разговаривал со Стасом грубо, с явным пренебрежением и агрессией, а в промежутках между словами, если судить по звукам и стонам, бил моего любимого.

– Сволочь, – бросила я оскорбление в сторону Аблова, спрыгнула с кровати и, гонимая местью, бросилась на Виктора с кулаками.

Аблов легко мог меня остановить и отшвырнуть в угол, но по неизвестной причине он не атаковал, а лишь, ставя блоки руками, оборонялся.

В конце концов Виктору все же надоело получать тумаки. Он поднялся из кресла на ноги и, перехватив запястья, хорошенько меня встряхнул.

– Угомонись, истеричка! – рявкнул он и еще раз дернул за руки. – Скажи спасибо, что с твоего драгоценного Стаса кожу живьем не содрали. Подумаешь, горе – парочка синяков и несколько сломанных ребер. Твой мужик, впрочем, как и ты, гораздо большего наказания заслужил.

– Вы что, ребра Стасу сломали?! – взревела я от отчаянья и, вложив в ногу всю силу, пнула Виктора. Планировала попасть в пах, но мужчина увернулся, поэтому угодила в бедро.

– Ах ты, мелкая дрянь, – зашипел Аблов и скрутил меня в тисках так, что я не могла пошевелиться. – Праведным гневом тут прыскаешь, да по-хорошему мне следовало снять видео и сразу шею тебе свернуть за Артема.

Запись шла фоном, Виктор ругал и обвинял, но ничего этого я уже не слышала, потому как самозабвенно рыдала навзрыд и проклинала судьбу за подложенную нам с мужем жирную свинью.