Заложница

От мужа сбежала, мягко говоря, налегке, а, судя по отчетам наблюдения за ней, прикупить новых вещей не успела."

"Я же перекочевал на кухню, где, с дозволения хозяйки дома и по совместительству мировой женщины, сварил себе кофе, только он не особо помог поставить мозги на место, все-таки мы с Ириной Сергеевной добрую часть бутылки сорокаградусного напитка приговорили. Крутить руль в таком состоянии как минимум безответственно.

Задумка посадить Валерию на водительское сиденье закончилась полным провалом. Когда я заглянул к ней в спальню и предложил ей этот план, она не отказалась, но так кровожадно улыбнулась и так хитро поинтересовалась, сильно ли у меня дорогой автомобиль и как я отношусь к целостности его кузова, что желание доверить Лере баранку испарилось мгновенно.

Услугами личного водителя на постоянной основе я не пользовался, не пользуюсь и никогда не буду пользоваться. Первое – рулить я люблю, второе – в девяноста девяти случаях из ста чужая манера вождения меня раздражает.

Когда Ирина Сергеевна до отказа набила вещами все свои пять чемоданов, а Лера собрала одну среднего размера спортивную сумку, мы по настоянию будущей тещи посидели в коридоре на дорожку и отправились в путь.

Герман Олегович не подвел и, когда мы спустились к моей машине, он уже стоял возле нее и курил.

– Олегович, ты когда бросишь свою дурную привычку? Может, мне приказ специальный издать? – в очередной раз рявкнул я на начальника службы безопасности из-за курения и протянул было ему один из чемоданов, которыми был щедро увешан, как Ирина Сергеевна – я даже не успел понять, каким образом, – умудрилась меня оттеснить и вклинилась между мной и сотрудником.

– Ирина, – представилась Калинина и подала начальнику службы безопасности руку, причем не для пожатия, а явно для поцелуя.

– Семенов Герман Олегович, – солдатским тоном отрапортовал тот в ответ. К разочарованию будущей тещи, руку он ей не поцеловал и тут же принялся закидывать в багажник ее необъятные чемоданы.

– Какой интересный мужчина, – довольно громко протянула Калинина, обращаясь к дочери, за что была немедленно той пристыжена.

– Мам, озвучивай, пожалуйста, свои мысли тише, не смущай человека.