Закон сильной женщины

— Зачем?

И он еще, дурак, до того, как услышал команду, успел подумать, что скальпель, каким бы острым он ни был, не справится с тяжелой цепью, на которую была посажена Ольга. И трубу не распилит. Она толстая и надежная. И новая!

Но оказалось, что не в трубе и цепи дело. Он дурак, что успел подумать об этом.

— Зачем это? — спросил он.

Сделал пару неуверенных шагов в сторону Ольги, которая смотрела на него, не узнавая, будто была под действием какого-то препарата. Или просто не вынесла заключения и свихнулась.

— Перережь ей горло, — скомандовал шепотом динамик под потолком.

И тут же пообещал: — И будешь свободен.

— Но я не… — он замер на полуслове, вспомнив о своем скоропалительном обещании выполнить любую просьбу ради свободы.

— Как только ты перережешь ей горло, все двери за твоей спиной будут открыты. И уже через час ты будешь принимать ванну в собственной квартире, Саша.

И страшный шепот под потолком смолк.

Глава 15"

"Елизавета Владимировна Гришина всю свою жизнь проработала на заводе, расположенном в паре кварталов от ее дома.

Двадцать четыре года отдала она предприятию, которое постоянно меняло названия, хозяев и уставной капитал. Люди приходили, уходили сами или их увольняли. Штат то раздували до неимоверного количественного состава, то оптимизировали до абсурдных состояний. Менялись директора, их замы, главные бухгалтеры. А Елизавета Владимировна оставалась. Ее положение на заводе было прочным и незыблемым, ее можно было сравнить с памятником перед заводской проходной, с которым не справилось время, дожди, морозы и солнце. Памятник старел, камень темнел, за четверть века время окрасило его из светло-серого в грязно-цементный. Но ни единого скола либо щербинки на нем не было.

— Да… Раньше умели делать… — без конца восторгалась Елизавета Владимировна, обметая памятник без особой нужды веником. — Не то что сейчас…

Она благополучно доработала до пенсии, обнаружила, что размер ее плачевен, и решила еще поработать. А куда ей время девать? Собаку выгуливать по утрам и вечерам? Так не было у нее собаки! И вообще никого не было.

Одна она прожила всю свою жизнь.

Она осталась. Денежек стало побольше. Она даже начала потихоньку откладывать. Как вдруг нагрянула беда!

Эта беда поначалу ей и бедой-то не показалась. Миловидный молодой генеральный директор, вежливо здоровающийся с ней каждое утро. Аккуратно вытирающий ноги о ее громадных размеров тряпку, сложенную вчетверо у входа в контору. Он осторожно улыбался ей, кивал при встрече и при прощании.